Рецензия Лана Балашина на книгу Как поджарить цыпочку

Для героини этого романа кулинария не только любимая работа и образ жизни. Когда рушится ее брак, именно кулинарный опыт подсказывает Джасмин Марч, как ей избавиться от любовницы мужа. И тогда детективная линия романа приводит нас к весьма неожиданному повороту сюжета.

  • "Пища - просто ваш обед"

    0
    +
    Из аннотации: «Для героини этого романа кулинария не только любимая работа и образ жизни. Когда рушится ее брак, именно кулинарный опыт подсказывает Джасмин Марч, как ей избавиться от любовницы мужа. И тогда детективная линия романа приводит нас к весьма неожиданному повороту сюжета…»

    Закрыла книгу со смешанными чувствами. Вот именно этот « неожиданный поворот сюжета», упомянутый в аннотации, и вызвал мое смятение.

    До смешного близки оказались мне мысли героини, Джасмин Марч, о еде…Для тех, кто не бывал раньше на моей страничке в Прозе, сообщу: я сама пишу кулинарную книгу. Причем не совсем кулинарную – адресована она молодым девушкам, и претендует, ни много ни мало, на то, чтобы дать им кулинарный рецепт счастливой семейной жизни.

    Не могу удержаться от того, чтобы привести большую цитату. Неожиданно возникли какие-то аналогии с Робертом Пенном – знаменитая речь перед избирателями в романе «Вся королевская рать» - по крайней мере, впечатление на слушателей произведено вполне сходное.

    «Говори, говори, говори, завывало в голове у Джасмин. Она открыла рот.

    — Здравствуй, Америка. — Она подождала секунду, будто ожидая от Америки ответного «Здравствуй, Джасмин!». Ободряюще улыбнувшись в камеру, она откинула руку назад, как будто собиралась кого-то представить.

    — Это — кухня.

    Глаза режиссерши закатились, как крышка шведского бюро.

    Джасмин подошла ближе к камере и заглянула в объектив. Потом отступила на шаг и приложила руку :с подбородку, как бы впав в глубокое раздумье. Режиссерша уже поднялась было спасать гибнущее шоу, как вдруг Джасмин заговорила:

    — Нравится ли вам, когда вас принимают за баранов?

    На губах оператора появилась испуганная улыбка.

    — Нет, я серьезно. Вот вы сидите перед экранами телевизоров. Половина из вас считает, что «Макдоналдс» заслуживает трех звезд. Вторая половина не умеет даже вскипятить ковшик воды. И все-таки вы, как приклеенные, каждый день смотрите эту передачу, хотя никогда в жизни не станете готовить то, что вам здесь показывают. Зачем вы все это смотрите? — Джасмин отмахнулась от зрителей и повернулась спиной к камере. — Выключайте ваши телевизоры. Сходите куда-нибудь. Поделайте что-нибудь. Боже мой, боже мой...

    Ассистентки обменялись взглядами — обстановка в студии накалялась.

    Джасмин дернула подбородком и снова уставилась в камеру.

    — И нечего ухмыляться. Я к вам обращаюсь — к тем, кто воды не умеет вскипятить. Бьюсь об заклад, не сойти мне с этого места, что вы с ног до головы осыпали бы своими долларами шеф-повара, который убедил бы вас, что приготовить beurre blanc почти то же самое, что вывести уравнение Эйнштейна. Права я? А теперь я вам кое-что покажу...

    Она махнула оператору, чтобы он следовал за ней, и вернулась к студийной плите. Взяла две луковицы из тарелки, которая стояла у плиты, и начала резать.

    — Я собираюсь показать вам, как самим приготовить beurre blanc.

    Порезав одну луковицу, Джасмин остановилась и посмотрела в камеру.

    — Я знаю, что все уже давно нарезано. — Она отодвинула миски с заранее приготовленными ингредиентами. — Как мило, правда? Но если я сама это не нарежу, то потеряю нить. Так что начну с самого начала. Потерпите.

    Она продолжала резать в тишине, просунув кончик языками меж зубами. Потом вдруг подняла взгляд.

    — Знаете, кого я терпеть не могу? Людей, которые смотрят на рецепты как на китайскую грамоту. Тех, кто тащится на кухню, как в кабинет хирурга. Кто причитает: «Что это за блюдо такое — фраппе ?» Ладно, живите. А еще лучше, возьмите сковородку, положите туда луку, добавьте уксуса, сухого вермута и лимонного сока. Поставьте на сильный огонь и мешайте.

    Она схватила сковороду, вывалила в нее ингредиенты и начала помешивать.

    — Легче, легче, ради бога, не на барабане играете. Торопиться не нужно. Теперь смотрите. Видите, что жидкость испарилась? Отлично, теперь вливайте сливки. Да, цельные сливки, и не вздумайте влить эту мочу альбиноса, которую зовут снятым молоком, — руки отрублю! Так, хорошо. Теперь опять помешаем, огонь убавим. Помешиваем, пока не загустеет.

    Джасмин помешивала, внимательно уставившись в сковородку.

    — Кладем четыре бруска масла.

    Она положила масло. Минуты шли. Режиссерша, готовая разразиться леденящим кровь воплем, заткнула рот кулаком. Джасмин крутанула ложкой в последний раз.

    — Вот и все. Voil;, beurre blanc.

    Она вытерла руки и сняла фартук.

    — Я собиралась показать, как приготовить волованы из морского черта с козьим сыром и базиликом. Beurre blanc — лишь соус к этому блюду. Но что толку морочить вам голову?

    Она выставила перед камерой три тарелки: так выглядело бы блюдо в момент готовности на четверть, наполовину и перед подачей на стол.

    — Мы понимаем, что у вас и в мыслях не было приготовить такое, а поэтому давайте немножко поболтаем.

    Джасмин сдвинула тарелки в сторону и взгромоздилась на стол. Она снова заглянула в объектив так, как будто прислушивалась к доходящим из него голосам. Потом кивнула, словно поняла его боль. Набрала воздуху в легкие и начала:

    — Можно мне задать вам вопрос? С каких пор гурманы стали считаться кулинарными эквивалентами сексуальных уродов? Вы понимаете, о чем я говорю. Вы сидите в кафе или ресторане, только что заказали огромную порцию мороженого или модный нынче брауни, уже занесли ложку и вдруг видите их. Они сидят над своими диетическими салатами и цельнозерновым хлебом без масла и смотрят на вас так, будто вы скинули одежду и занимаетесь онанизмом у них на глазах. Правильно я говорю?

    Что происходит с людьми? Стало модным рассказывать, чего они не едят. «Ох, я не ем мяса». «Ах, я не употребляю жир». «Ах, я не переношу лактозу». Э-эх, знаете что? У меня непереносимость к не переносящим лактозу. С каких это пор о пище стали говорить с предлогом «без»? Без жира, без соли, без холестерина, без консервантов, без орехов. Без муки. Пища стала заменять политические убеждения. Теперь уже нет демократов, консерваторов или анархистов. Есть вегетарианцы, есть потребители органической пищи и оголтелые мясоеды.

    Джасмин смахнула со лба каплю пота.

    — А теперь еще и новые появились. Дыханцы. Вообще не едят. Моя дочь, например. Живая смерть.

    Джасмин остановилась и отпила большой глоток воды. Потом рассеянно поковыряла в тарелке с морским чертом.

    — Теперь есть — все равно что принимать наркотики, — продолжила она, аккуратно облизывая пальцы. — Я их видела в супермаркете. Они говорят: «Мне нужно полкило витамина А — помидоров, стало быть. И немного магния, так что купим миндаль. И еще, пожалуй, фосфора. Так что надо купить крабовых ног». Сегодня все продукты — это белки и углеводы. «Сколько вы сегодня углеводов употребили?» Или: «Да что же вы делаете? Кто же это ест жареное мясо с печеной картошкой?» А потом на часы поглядят и — «вам нельзя есть протеины еще два часа!».

    Что плохого в свинине, тупленной в меду, с соевым соусом и масляно-луковой подливкой? Что плохого в свиной поджарке? Да еще подать ее с большим куском чесночного масла, потому что от чесночного масла вкус становится просто божественным? Что вам мешает запечь картошку, нафаршировать ее голубым сыром, жареным беконом, а сверху полить сметаной? А потом есть и наслаждаться и ощущать этот вкус во рту, а потом проглотить, передохнуть и повторить?

    Джасмин улыбнулась своим мыслям.

    — Не пора ли вернуть прежнее отношение к пище и считать ее тем, что она есть на самом деле: вкусным предметом первой необходимости. Для тела и души. Оставьте пищу в покое. Она устала от постоянных жалоб. А ведь она вам — не Господь Бог, не участковый врач и даже не ваша мать. Она всего лишь — ваш обед.»

    Аннотация обещала легкое чтиво, замешанное на детективе. Сразу скажу –ни легкого чтива, ни детектива, даже не настраивайтесь. Зато куча вполне актуальных, особенно для нашей стремительно толстеющей и обрастающей комплексами цивилизации, тем: как сохранить любовь мужа в сорок лет, как перенести внезапную успешность и популярность жены человеку, считающему себя неудачником, как справиться с подростковыми проблемами, как найти опору в жизни одинокой молодой и красивой девушке.

    Несмотря на гротеск последних страниц романа, автор предлагает нам решение этих проблем.

    Джасмин Марч доказывает, что, научившись любить себя, мы научим этому и других.

    Ее дочь научилась отличать настоящих друзей от снобов и сплетников, она примирилась с едой и собственными комплексами. Очень симпатичен влюбленный в нее мальчик – зная о симпатиях подружки к змеям, звонит ей и уверяет, что его змея после линьки пошла цветными полосами. Прибежав спасать змею, она видит наклеенные разноцветные полоски-стикеры…

    Муж Джасмин отказывается от самоутверждения с молоденькими любовницами.

    В финале они все покрывают друг друга во имя любви.

    Но даже любовью не могу оправдать равнодушие автора к смерти любовницы мужа и несимпатичный каннибализм – пусть даже и написанный Килхем в шутку…






    • Все-таки столь объемное цитирование IMHO зря. И простите за нескромный вопрос, а чем именно они друг друга покрывают во имя любви?
      ответить   пожаловаться
    • Эта цитата - квинтэссенция книги...
      А "покрывать друг друга" - идиоматическое выражение. Каждый из героев мысленно решает, что убийство совершил один из членов семьи, и на редкость изощренно спасают его...
      ответить   пожаловаться
    • "Покрыть" - слово многозначное (нанести покрытие, покрыть матом, самец покрывает самку). Без контекста неясно, что имеется в виду, а подстановка других значений приводит к весьма комическому эффекту.
      ответить   пожаловаться



Интересные посты

Заметка в блоге

Мой волшебный Тайный Санта!

На дворе всего навсего 13 декабря, а Москва уже сверкает огнями и пахнет Новым Годом. И мой подарок...

Новости книжного мира

Петербург отметил 85-летие Писательского дома

Его называли "писательский недоскрёб", потому что возник дом так: к старинному зданию...

Интересная рецензия

Что такое фашизм, Штирлиц?

Трилогия "Экспансия" самое объемное произведение Юлиана Семёнова о советском разведчике...

Интересная рецензия

Стокгольмские будни XVIII века

Пожалуй, эта книга войдет у меня в десятку лучших за год и в первую пятерку моей подборки...