Рецензия на книгу «Выбор Софи» — Жертвам холокоста

«Выбор Софи» Уильям Стайрон

Дахау, Бухенвальд, Освенцим, Белжец.
Что объединяет эти названия?
Одно страшное слово, от которого летом становиться холодно - холокост!
Английское слово «holocaust» заимствовано из латинской Библии «сжигаемый целиком». Преследование и массовое уничтожение евреев в Германии во время Второй мировой войны; систематичное преследование и уничтожение европейских евреев нацистской Германией на протяжении 1933—1945 годов. Под жертвами Холокоста часто понимаются также другие этнические и социальные группы, которых нацисты преследовали и уничтожали за принадлежность к этим группам (цыгане, гомосексуалистов, масоны, безнадежно больные и др.).
1 100 000 евреев
140 000—150 000 поляков
100 000 русских
23 000 цыган…
Примерное число жертв в Освенциме.
К чему все это я пишу, спросите вы меня?
Роман, о котором я хочу вам рассказать, затрагивает тему холокоста и его жертв. Нет, не подумай, уважаемый читатель, что это очередная книга о Второй мировой войне, в которой описаны казни, пытки и массовые уничтожение, от которых мороз по коже…Нет! Эта книга от трех друзьях. Одному, из которых по велению судьбы пришлось пройти Освенцим… Роман о жизни,тяжелой,угнетенной жизни, но в тоже время светлой и прекрасной…Называется он «Выбор Софи »
Нучтож,уважаемый читатель, удостоивший вниманием мою писанину, пришло время представить главных героев этого романа.
Лето 1947 год. Бруклин.
Два года спустя после второй мировой войны. Именно в это время встречаются наши герои:
Стинго (в романе также представлен как Язвина) - молодой начинающий писатель, забросивший карьеру литературного критика.
Душевные переживания, отношение с отцом, становление в обществе, история жизни, взлеты и падения, все отображено в дневнике. Девнике, в котором рассказано о написании его первого романа, а также судьба одной девушки по имени Софи. Эти записи и мысли вскоре превратиться в один большой, полноценный роман.
Софи - польская беженка, жертва концентрационного лагеря Бзежинка (Освенцим).
Историю своей жизни: детства и юности, мучительных отношений с отцом, ее Освенцима, ее детей и страшном выборе, который ей пришлось совершить…Все она рассказывает Язвине, даже то, что еще никому никогда не рассказывала.
Несмотря на все кошмары, которые перенесла, Софи остается очень привлекательной женщиной, о которой Стинго напишет: «Она медленно пошла по лестнице наверх, а я неотрывно смотрел на ее фигуру, обтянутую шелковым летним платьицем. Хотя у нее было красивое тело и все округлости, изгибы и линии располагались симметрично, как надо, что-то в ней было не так, а ведь на взгляд – никаких изъянов, все ладно пригнано. И я понял: вот где зарыта собака. Необычное проглядывало в ее коже. Она отличалась болезненной дряблостью (особенно это было заметно с внутренней стороны рук) – как у людей, переживших сильное истощение и еще не вернувших себе прежний облик. Кроме того, я чувствовал, что под здоровым загаром таится бледность не вполне оправившегося после страшной болезни человека. Но все это отнюдь не уменьшало поразительного налета сексуальности, которую, по крайней мере в тот момент, она источала, небрежно и одновременно нарочито двигая бедрами и своим поистине роскошным задом. Несмотря на пережитый голод, зад ее походил на фантастическую, безупречной формы грушу, премированную на выставке; он так зазывно колыхался и, обозреваемый под таким углом, настолько взволновал меня, что я мысленно пообещал сиротским домам пресвитерианской церкви в Виргинии четверть моих будущих писательских доходов, если мне дано будет на краткий миг – хватило бы и тридцати секунд – подержать в моих молитвенно раскрытых ладонях его обнаженную плоть.» Да, уважаемый читаль,наш молодой Язвина был влюблен в прекрасную Софи,но она отдает свою любовь тирану - Натану. Блестящему, умному, прекрасному Натану. Ужасный Натан. Роковой Натан.
Три человека - три судьбы, переплетенные в одном романе на фоне послевоенного Бруклина.
Всего несколько месяцев дружбы с Софии Натаном, переменили жизнь Стинго. Благодаря им и их судьбам он стал писателем.
"Главным же источником моего счастья было то, что я обрел нечто, считавшееся мною навсегда утраченным и ни разу мне не встретившееся за много месяцев пребывания в Нью-Йорке, – товарищескую среду, общение с друзьями и приятное времяпрепровождение. Я чувствовал, как с меня слетает хрупкая скорлупа отчуждения, которой я по доброй воле прикрылся, словно латами. До чего же замечательно, думал я, что мне довелось встретить Софи и Натана – таких теплых, ярких, веселых новых друзей, – и мне захотелось протянуть руки и обнять их обоих"
Становиться понятно, что образ Стинго – это сам Стайрон.

Душераздирающий роман! Но в тоже время прекрасен. Роман-исповедь. Исповедь человека, который хотя и не был причастен к тем ужасам, которые творились в Европе в середине прошлого века, все же страдает от жестокого чувства вины из-за своей невольной безучастности.
«Когда-нибудь я пойму, что такое Аушвиц. Это было смелое, но нелепое по своей наивности заявление. Никто никогда не поймет, что такое Аушвиц. Я выразился бы точнее, если бы написал: «Когда-нибудь я напишу о жизни и смерти Софи и тем самым попытаюсь показать, что абсолютное зло неистребимо в мире». Феномен Аушвица так и остался необъяснимым. Самая глубокая мысль, высказанная пока об Аушвице, – не столько утверждение, сколько ответ вопросом на вопрос.
Вопрос: «Скажи мне, где в Аушвице был бог?»
И ответ: «А где был человек?»»