Рецензия на книгу «Письма Баламута» — Полезные советы, как давать вредные советы

«Письма Баламута» Клайв Стейплз Льюис

- Мне в голову пришла мысль! Мы могли бы…
- Постой-постой! Как ты сказал? Пришла мысль?
- Ну, да. Я подумал, что…
- Так ты сам подумал или мысль пришла?
- Хм… Ты прав, это интересно.
- И еще интересно – если все-таки мысль пришла, то откуда она могла бы прийти?..

Вы ознакомились с диалогом, который мог стать одной из тысячи возможных причин для написания этой книги, если учесть, что такой диалог когда-нибудь имел место и придуман мною теперь не случайно.
Я не знаю, как называется этот жанр литературы. Интернет подсказывает только, что это «повесть, написанная в традициях эпистолярного жанра», но эпистолярный у нас, сдается мне, стиль, а не жанр, ну да чего только не наврет придумает этот Интернет! А книга действительно состоит из писем (вы удивлены, я надеюсь?) от начала до конца. Вам, нечитавшим, неясно пока только, кто такой Баламут. Это наставник и по совместительству дядя мелкого рядового искусителя Гнусика, к которому и обращены все письма с неизменными «Мой дорогой Гнусик!» и «Твой любящий дядя Баламут».
Соответственно, содержание писем – это такие опосредованные вредные советы. То есть не «тормозите лучше в папу», а как бы «подскажи ему, что он ничего не потеряет, если стормозит в папу, в то время как его ушибы о холодильник невероятно расстроили бы его маму». И если уж вспомнила Остера, то отмечу, что книга написана так же с юмором. И только серьезность, а порой болезненность темы мешает смеяться так же громко, как при чтении «Вредных советов».
Хотя наставнику нет никакого резона врать своему подопечному, автор настоятельно предупреждает, что сказанное в письмах не стоит принимать за чистую монету. Баламут и сам то проговаривается о любви, то нарочито отрекается (чуть не написала «открещивается») от своих слов, подозревая, что переписка попадет, куда не следует. Как, собственно, и получилось. Ибо как минимум одиннадцать человек уже это прочитали.
А теперь главный вопрос читателя рецензии: прочитали – и что? Или по-другому: а мне-то стоит пополнить число прочитавших?
Считаю нужным предупредить, что главный герой повествования, то есть человек, искушаемый Гнусиком, обретает связь с церковью и в некоторой степени искус относится порблемам воцерковления, неофитства, фарисейства и всего такого. Но значительная часть книги представляет собой обзор весьма глупых и дурных поступков и их мотивов, свойственных любому человеку. Небезинтересны вскрытые технологии, например, «домашней ненависти»:
В цивилизованном обществе домашняя ненависть выражается так: один из членов семейства говорит другому то, что показалось бы совершенно безобидным на листе бумаги (слова ведь безобидны), но в эту минуту, сказанное этим тоном мало чем отличается от пощечины.
Твой подопечный должен требовать, чтобы все его высказывания понимали в прямом смысле, дословно, в то время как все сказанное матерью умножится для него на контекст, подоплеку и всякие тона. Ее нужно подстрекать к тому же самому. Тогда они разойдутся после каждой ссоры, веря или почти веря, что каждый из них совершенно невиновен. "Я просто спросил у нее, когда мы будем обедать, а она совершенно озверела". Если эту привычку хорошо укрепить, перед тобой восхитительная ситуация - человек говорит что-нибудь с явным намерением оскорбить другого и в то же время обижается, если слова его воспримут как обиду.
Или вот еще:
Допустим, захотели сделать что-нибудь совершенно обыкновенное, например попить чаю в саду. Один из членов семьи дает понять, что ему это не нужно, но он, конечно, согласится из самоотверженности. Другие сразу берут назад свое предложение, вроде бы из самоотверженности, а в действительности потому, что не хотят быть объектом мелкого альтруизма. Но тот, первый, тоже не хочет, чтобы у него отняли упоение своей жертвой. Он уверяет, что готов делать "то, что и другие". Они уверяют, что готовы делать "то же, что и он". Страсти накаляются. Тогда кто-нибудь говорит: "Ну хорошо, тогда я вообще не хочу чаю". Начинается настоящая ссора, ведущая всех к обиде и горечи. Ясно, как это делается?..
Там дальше по тексту как раз подробно описывается, как же это делается. И чем вам не пособие по психологии? Порядка ради скажу, что немало досталось и всяким отклонениям на религиозной почве (встретите какого-нибудь фанатика – тут же ему цитату из весьма уважаемого христианского писателя, и пущай выкручивается):
Пусть он сочтет патриотизм или пацифизм частью своей религии, а под влиянием партийного духа пусть отнесется к нему как к самой важной ее части. Потом спокойно и постепенно подведи его к той стадии, когда религия просто станет частью "дела", а христианство он будет ценить главным образом за те блестящие доводы, которые можно надергать из его словаря, чтобы оправдать английские военные действия или же пацифизм.
Или такое вот:
Если ты сделал мир целью, а веру - средством, человек уже почти в твоих руках и тут совершенно безразлично, какую цель он преследует. Если только митинги, брошюры, политические кампании, движения и дела значат для него больше, чем молитва, таинство и милосердие, - он наш.
У вас нет проблем в семье, и вы не встречаете религиозных фанатиков? Есть кое-что общего порядка (прям чувствую себя девушкой из шоу «Магазин на диване»):
Как бы ты ни действовал, в душе твоего пациента всегда есть и доброе, и злое. Главное направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию так, чтобы он думал, что испытывает ее к тем, кого вообще не знает. Тогда злоба станет вполне реальной, а доброта мнимой.
И это Вам не знакомо? Ну, тогда абсолютное:
Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право.
Короче говоря: читать, читать, читать (я, например, уже три раза читала). И тогда в очередной раз можно будет еще посоревноваться за пальму первенства: мысли управляют вами, или вы – мыслями.