Рецензия на книгу «Овсянки» — "кроме воды и любви друг к другу у мери ничего нет"

«Овсянки» Денис Осокин

унжа–река..
в ней раки и рыбы
носят знакомые имена:
аня и леша, паша и кира..
унжа-река..
унжа-река..

спит подо льдом
перловица татьяна.
окунь сережа не спит.

Очень сложно мне писать об этом авторе и его творчестве. Я очень много читала и его произведений, и о нём, и фильм посмотрела, и всё-таки осталась для него "чуждой душой": он всех читателей на несколько групп делит: родственные души его принимают, чуждые не принимают, а совсем никакие спрашивают, почему он пишет без заглавных букв. Меня отсутствие заглавных букв и нетрадиционное выстраивание текста не раздражают, но всё же само творчество вызывает недоумение.

То ли я не слишком хорошо знакома с фольклором малых народов, то ли то, что «предложенная литература делится надвое – примитивизм и литература для мертвых» не устраивает, вроде я живая ещё (меня ещё в предыдущей книге все эти мёртые ольги, риты, агнюши, эвы и прочие девушки тополя как-то напрягали что ли), то ли эротизм автора очень уж неприятного свойства, а может быть, просто у Аиста Сергеева, как именует себя Денис Осокин, нет таких персонажей, которым бы я сочувствовала, сопереживала. Кажутся мне они искусственными, куклами из представления в народном стиле.

Самое знаменитое произведение - "Овсянки", экранизированное Алексеем Федорченко, получило множество призов на различных кинофестивалях, я читала и смотрела. И всё время какое-то сомнение присутствовало в той самой искренности, о которой наперебой кричат критики. Не верю. На мой взгляд, это очень "продуманный" текст, затрагивающий довольно популярную сейчас тему - культура малого этноса, соединённая с весьма своеобразными эротическими видениями.

В повести мы знакомимся с особым народом - меря - и его погребальным обрядом. Что же это за народ? В реальности его уже давно нет, но по замыслу автора остались ещё немногочисленные представители:

народ странноват тут – да. лица невыразительные
как сырые оладьи. волосы и глаза непонятного
цвета. глубокие тихие души. половая распущенность. страсти не кипят. частые разводы, убийства и самоубийства не имеют видимых оснований.
ласка всегда внезапна, исступленно-отчуждена..
все как в старинных книжках по финской
этнографии!

Народ меря не боится смерти и мёртвых: украшает их, рассказывает о них самые интимные подробности, сжигает на костре и пепел развеивает по реке. Народ древний, поэтому для него смерти нет, есть вечное умирание и возрождение, поэтому мертвую Таню описывают как внезапно похорошевшую, успокоившуюся: "таня лежала не чужая, не страшная – а понятная и смешная. нам показалось даже что улыбкой стала фигура ее приоткрытого рта".

Аист Сергеев и Мирон Алексеевич едут, чтобы похоронить Таню, беседуют, отпускают овсянок, которые ассоциируются с Таней и её девичьей фамилией. Эти птицы, вьющиеся над ней, будто бы помогают её душе оторваться от этого мира и плыть дальше по реке вечных превращений. «овсянки запрыгали осторожно. я думал: русские боги! неужели я купил их для того? — в погребальную свиту тани овсянкиной?»


Тон повествования спокойный, мерный, эпичный. Короткая повесть заканчивается поэмой в стиле примитивизма, где всё перетекает во всё, где всё правильно и красиво. "это ведь тоже реки – женские живые тела. уносят горе – и утонуть в них можно". Красиво до красивости. И всё же, на мой взгляд, слишком продуманно, слишком придуманно. Мне это пришло в голову, когда я читала финальную сцену, написанную мёртвым Аистом.