Рецензия aabb на книгу «Имя Розы»

ИМЯ РОЗЫ - книга с загадкой. В начале XIV века, вскоре после того, как Данте сочинил "Божественную комедию", в сердце Европы, в бенедиктинском монастыре обнаруживаются убитые. Льется кровь, разверзаются сферы небес. Череда преступлений воспроизводит не английскую считалочку, а провозвестия Апокалипсиса. Сыщик, конечно, англичанин. Он напоминает Шерлока Холмса, а его юный ученик - доктора Ватсона. В жесткой конструкции детектива находится место и ярким фактам истории Средневековья, и перекличкам с историей XX века, и рассказам о религиозных конфликтах и бунтах, и трогательной повести о любви, и множеству новых загадок, которые мы, читатели, торопимся разрешить, но хитрый автор неизменно обыгрывает нас...
Вплоть до парадоксального и жуткого финала. Показать

«Имя Розы» Умберто Эко

Кто сейчас способен сказать, Гектор был прав или Ахилл, Агамемнон или Приам, в их войне за улыбку той женщины, которая ныне — прах праха?
Каждый раз при чтении рецензий на «Имя розы» ловлю себя на ощущении, что я читал (раз шесть или семь, полные пустяки) какую-то другую книгу. Последний раз даже понюхал страницы – ничего не помогает. Лизать (по известным причинам) не решился. Да простит меня дух аббатства Мельк за то, что, как всегда, вчитываю в любимую книгу содержание достаточно вольно.
Итак, перед нами роман о страсти. Роман о страсти, могущей стать источником невероятного наслаждения и нечеловеческих мук, страсти, возносящей до неба и ввергающей в пучину ада, проясняющей чувства и затемняющей разум. Страсти к познанию, истине, книгам, женщине, власти… Страсти, которая должна быть, но никогда не бывает готова окончиться ничем.
Знание, выступающее как объект сладострастия. Книги, которые охраняют от других, чтобы самим наслаждаться ими. Для человека, страдающего неуемным любопытством, «гордыней ума», наиболее желанным знанием становится запретное, в чем бы оно ни состояло. Череда смертей, уничтожение монастыря и библиотеки пожаром – жертвы, принесенные «сластолюбцами» не в целях обретения какого-то конкретного знания (пусть опасного), а ради самого факта обладания запретной книгой.
И здесь же «извращенный блуд карания и милования» - сладострастие инквизиторской власти. Сладострастие накопительства. «Сладострастие причастности, преображения, покаяния и гибели». Все это на территории монастыря – места, где, казалось бы, страстям человеческим не должно быть места. Страсти уничтожают монастырь. Ubi sunt...
Но перед нами и роман о взрослении – с его приобретениями и потерями, роман о ценности мгновения, обусловленной не только его быстротечностью, но и его вечностью. Как вечен каждый кирпичик в основании или своде храма, так вечно каждое мгновение, из которых складывается здание нашей жизни. Хороший роман о взрослении – это непременно роман о передаче опыта. Паттерн (матрица, жанровый канон) позволяет надеяться, что ученик сделается равным учителю, а то и превзойдет его. Однако результат должен погодить. Передача опыта в средневековом монастыре подразумевает умные разговоры, а я, грешен, страсть как люблю умные разговоры, особенно о реальном и вероятном:
«Но вам-то что говорит этот единорог, если ваш рассудок в него не верит?»
«Мне он много о чем говорит. Как много о чем говорят следы тела Венанция на снегу, где его перетаскивали к чану со свиной кровью. Единорог, описываемый в книге, — это отпечаток. Если существует отпечаток, значит, существует то, что его отпечатало».

Мы окружены не только объективными вещами и субъективными идеями, но и их отпечатками в нашем мозгу – образами и знаками. Что говорят нам эти отпечатки? Каждому – свое.
Структура точки зрения в «Имени розы» напоминает зеркальный лабиринт. Дряхлеющий старец описывает события, свидетелем которых он был в юности, ухитряясь совместить свою «нынешнюю» точку зрения на себя тогдашнего и свою тогдашнюю точку зрения на происходившие вокруг события. Наивный взгляд католического монашка на вещи, кажущиеся ему простыми и однозначными, обнажает сложность этих вещей. Каждый раз, когда Адсон начинает «не понимать» или «осуждать» своего старшего спутника, мы одновременно видим их обоих: бывшего инквизитора, который ценой пережитого и передуманного поднялся духовно и интеллектуального гораздо выше описываемого времени, и доверчивого сына своего века и своей религии, готового многое принять на веру и оправдать верой. «Коран, библия нечестивых, книга разврата…» - отшатывается Адсон. «Книга, содержащая мудрость, не похожую на нашу», - парирует Вильгельм.
В недоумение приводит Адсона утверждение Вильгельма, «что почти не существует различия между его собственной, хотя и мистической, но правой верой и преступной верою еретиков». Сравнение Вильгельма с фанатиком Убертином, способным видеть разницу между собой и еретиками, не в пользу Вильгельма. «…Но если так, говорил я сам с собою, значит, Вильгельм обойден милостью и провидением Господним, ибо сказанное провидение не только научает понимать различия доброго и злого, но и, можно сказать, дарует своим избранникам умение судить». Именно в способности судить, выносить приговор о том, что хорошо, что плохо, что грешно, что праведно, по мнению Адсона, состоит святость. Однако тут же в его душу закрадывается новое сомнение: «Но почему же Вильгельма Господь лишил этой способности? Ведь у него была острейшая проницательность, и во всем, что касается природных явлений, он умел подмечать легчайшие несходства и самое неуловимое сродство вещей…» Эту мысль Адсон боится додумать до конца.
На всем протяжении романа хочется верить, что от общения с Вильгельмом Адсон «образумится». Однако ничего подобного не происходит. Отдавая должное своему учителю, ученик завершает свой путь взросления совсем в другой точке, гораздо ближе к Убертину, чем к Вильгельму: «Чем старее я становлюсь, чем сильнее утверждаюсь в своей дряхлости… тем с меньшим уважением я отношусь к таким качествам, как ум, тяготеющий к познанию, и воля, тяготеющая к действованию; и все больше преклоняюсь душой, как к единственному средству спасения, к вере, которая ждет терпеливо и не ставит лишних вопросов».
Вильгельм потерпел поражение (точка или вопросительный знак?) Но разве можно потерпеть поражение в достижении цели, которой не ставил? Его состарившийся ученик записывает произошедшее в монастыре только как детективную историю, как нечто самое интересное, приключившееся с ним в молодости (точка или вопросительный знак) Ubi sunt? Прах к праху? Зачем же тогда Адсон едет на развалины монастыря и бережно собирает полусгнившие обрывки старых книг, обгорелые кусочки пергамента, на которых не осталось ничего, кроме призрака одного-двух слов? Это самая трогательная и возвышенная сцена в романе. По духовной концентрации с ней не сравнится ни одна из многих сцен католического богослужения в нем.
Адсон собрал обрывки прошлого, чтобы вопрошать о наличии паттерна? Было бы слишком просто. Он действительно не знает, что правильнее (истиннее): предположить, что "культяпки" книг, которые ему удалось собрать, случайны или вычитать из них мистическое послание? Века были средние...
«Имя розы» - это роман о духе и букве средневековья. Чтобы понять – взять оглавление «Осени средневековья» Хейзинги и спроецировать на текст Эко (имея в виду, конечно, что у Хейзинги – Франция, Бургундия и Нидерланды). Средневековье, пропущенное через лабиринт отражений.
Сумасшедшая сцена – поимка «ведьмы», где в пределах одной страницы сталкиваются четыре позиции:
хладнокровного, ни в чем не сомневающегося инквизитора Бернарда;
Адсона, который вроде бы и полон любовного томления, но его жалость к девушке – это жалость человека к животному, в то же время он способен рационализировать (А она плакала, билась и скулила, как животное, которое гонят под нож. Но ни один человек — ни Бернард, ни латники, ни даже я — не понимал, что она там выкрикивает на своем деревенском наречии. Хотя она и владела речью, но для нас была все равно что немая. Одни слова дают людям власть, другие делают их еще беззащитней. Именно таковы темные речи простецов, которых Господь не допустил к науке высказывать свои мысли универсальным языком образованности и власти);
позиция Вильгельма (Девчонка пропала. Горелое мясо)
и полусумасшедшего фанатика Убертина (Красота тела целиком ограничивается кожей. Если бы люди увидели, что находится под кожей… они бы содрогнулись от вида женского тела. Все это очарование на самом деле состоит из слизи и крови, животной мокроты и желчи. Если вспомнить, что содержится в ноздрях, глотке и кишках — поймешь, что тело набито нечистотами. А ведь слизи или помета ты не захочешь коснуться даже пальцем. Откуда же берется желание сжать в объятиях мешок, наполненный навозом?)
Умберто Эко – мастер иронии. Такой мастер, что читая и восхищаясь, нет-нет да с подозрением скосишь глаза в зеркало: не навесил ли он и тебе ослиные уши или хвост. «Лабиринт отражений» он отличнейшим образом ухитряется поместить в одно предложение. Вот описание лица одного из монахов: «Он как будто не мог надивиться нелепости рода людского, не слишком, впрочем, огорчаясь из-за этой воистину космической катастрофы». Какие «как будто», какие «впрочем»! Я обожаю это: «Он подумал, что я подумал, что он подумал, что я подумал…»
Наконец, Эко – афористичен. Можно нахвататься отличных цитат – и из речи повествователя, и из разговоров Вильгельма. Очень мне нравится такая человеческая характеристика: «У него вместо головы книжная полка. Изгрызенная жучком». Или: «Библиотека вмещает все – и явь, и блажь». Следующий диалог – мой любимый, и я не собираюсь отправлять его в Цитаты, даже если эту многотомную рецензию никто не будет читать:
«Так что же, — осмелился я спросить, — вы еще далеки от решения?»
«Я очень близок к решению, — ответил Вильгельм. — Только не знаю, к которому».
«Значит, при решении вопросов вы не приходите к единственному верному ответу?»
«Адсон, — сказал Вильгельм, — если бы я к нему приходил, я давно бы уже преподавал богословие в Париже».
«В Париже всегда находят правильный ответ?»
«Никогда, — сказал Вильгельм. — Но крепко держатся за свои ошибки».
«А вы, — настаивал я с юношеским упрямством, — разве не совершаете ошибок?»
«Сплошь и рядом, — отвечал он. — Однако стараюсь, чтоб их было сразу несколько, иначе становишься рабом одной-единственной».

Наконец, перед нами роман об исчезновении - как признается сам Умберто Эко, одна из бесконечных вариаций на тему ubi sunt (строчка из «Гаудеамуса»: Где те, которые раньше Нас жили в мире?). Роман о том, что прекрасность прекрасного и великолепие великолепного вовсе не гарантируют их вечности. О том, что многому из достижений человечества было суждено и будет суждено рассыпаться в прах, так же как и надеждам и мечтам отдельного человека. Этот смысл романа был варварски испорчен в русском переводе (который я читал) передачей последней цитаты: Stat rosa pristina nomine, nomina nuda tenemus как «Роза при имени прежнем – с нагими мы впредь именами». То, что переводчика ломануло сверить хотя бы с другими европейскими трансляциями, непростительно. Так что у англичан Yesterday's rose endures in its name, we hold empty names или And what is left of the rose is only its name..., у испанцев - De la primitiva rosa sólo nos queda el nombre, conservamos nombres desnudos [o sin realidad] или De la rosa nos queda únicamente el nombre, у итальянцев… у французов… А у нас – бред сумасшедшего. В отдельном переводе стиха 1140 г. не лучше. "Порожние имена" - бррр...
Как всегда у Эко, структура открыта. Можно вычитывать из этой цитаты, давшей роману название, разные слои смысла.
Первый: слова, образы, воспоминания, ассоциации – в общем, объекты идеальные, способны пережить порождающие их объекты материальные, способны оказаться (во многих смыслах этого слова) сильнее их.
Второй: все, что мы храним в памяти и книгах, лишь слабая тень, неуверенный отголосок реальных впечатлений, предметов, событий, которые можно сохранить только в виде бессильных имен. Роза увяла, но имя ее осталось – обнаженное (голое) имя, как все имена, которые мы вынуждены использовать. Третий… и так далее, почти до бесконечности.
А можно вообще ничего не вычитывать, а кричать «Обман! Фальшивка!», т.к. в одном из списков средневекового оригинала не Rosa, а Roma. Со всеми вытекающими. Люблю Умберто Эко, как всякого автора, который сам себя иллюстрирует. «Я ничего-ничего не повторяю-повторяю дважды-дважды». «Голые имена» можно менять местами, и читатели будут играть в них, как велено, свято веря в свою роль в интерпретации текста. «Смешные птицы!» Тут у меня возникло ощущение, что Вильгельма Умберто Эко вообще не интересует истина, которая всегда состоит в единственном тождестве между предметом и понятием. Он же хотел развлекаться, воображая столько возможностей, сколько возможно.
«Имя розы» - книга об отсутствии паттерна. Кстати, настоящее название «Гаудеамуса» («Так будем веселиться…») - "De brevitate vitae" ("О скоротечности жизни").

MegaSwiN

Не читал

Рецензия - шедевр! Браво! А еще писать не хотели...
Спасибо. Надо себя заставлять, оказывается )0
Люблю когда с расстановкой. Убедительно и широко. +
Йес, меня похвалил Человек-просвещение!
Очень здорово! Только в конце грустно, хотя и точно.
А ты сосредоточься на "отсутствии паттерна", а не на тщете всего сущего ))
Ну ты хватил, да ты мне фору дашь в дюжину очков, но спасибо ))) Кстати, хотел спросить о Хейзинге - как он тебе, его "Осень", я сейчас читаю "Homo ludens" потихоньку, мне кажется, он немного наивен, что ли, и не очень убедителен, что касается игры, хотя стиль и тон мне нравится, а местами действительно интересно. Во всяком случае он "игру" с разных культурологических сторон ощупал, хотя я лично вопринимаю "игре" больше с психологической и экзистенц-ой точки зрения. Вот думаю, читать потом "Осень".
А я "Хомо люденс" не читал ))
В "Осени" тебе убедительности мало не покажется. Там каждое положение подкрепляется всем, чем можно. В результате тонешь слегка )) в материале. Я уже два раза брался за рецензию на "Осень". С одной стороны, эта книга очень повлияла на мое понимание средневековья, а я ведь именно этой эпохой занимаюсь профессионально (ага, стены в замках и конюшнях плесневелые осушаю )). С другой - она несколько скучновата.
В общем, надо баш на баш. Ты - рецензию на "ХЛ", я на "ОС" ))
Хм, надо подумать. ))) Да, немного скучновато, есть что-то такое, точно подметил, хотя Хейзинга - эрудит большущий.
Это верно. И потрясающе устанавливает взаимосвязи. Порой удивляешься, почему он именно этот факт приводит для подтверждения своей мысли, потом - глядь и навел мостики. Красиво получается. Но иногда многовато ))
Мощно! И все по делу! +1
Спасибо )) Извини, что я сразу после твоей, но для комментария тут немного много букв ))
Извинять абсолютно не за что. Тут же у нас не гонки за популярностью. Тем более тут совершенно другой подход к написанию рецензии, совершенно другие мысли и, на мой взгляд, куда более аналитические с точки зрения разбора текста, что барышня alexanna ниже и подчеркнула. Абсолютно с не согласен. Но неужто эта рецензия была комментарием к моей? =)
У меня вообще диалогическое мышление. Увидел слова "слоеный детективный", плюсанул, завелся... и че-то мне маленький показался прямоугольничек над "кнопкой отправить" )) Так что наконец выполнил соцобязательство, взятое на себя месяц назад.

Чувствуется, что заставлял себя. Выстрадал, буквально. Мне кажется, что долго писал, подбирал слова. Может даже пару недель.
Понимаю. Пишу про "Пражское кладбище" - вообще не идет.
Не так легко, как обычно у тебя, но мне понравилась аналитика. По-моему, это первая рецензия о книге, а не об Эко:)
Ух ты! А я ведь, единственная из всех комментировавших на четверку мастера оценила! Сильна мать:)
Эх, надо бы обосновать:) Вот только с "Кладбищем" разберусь:)
обоснование было бы интересно почитать, а то 10 рецензий и одни пятерки. никакого разнообразия.такой прям теплый кружок почитателей, соревнующихся в своих панегириках.
Это при том, что я Экоман. У Эко нет ни одной книги, которую бы я не читала:)
У меня все впереди)
in_fest

Не читал

Что нравится в ваших рецензиях - каков бы не был объём, до конца дочитываю даже не замечая размеров. Так сказать, залпом. Спасибо за проделанный труд = )
Тот случай, когда 10-ая - не лишняя!
Спасибо )) Труд себя оправдал, сам узнал кое-что новое, например, про "Гаудеамус".
Буду читать. Через много лет. Когда стану такой же крутой как Эко. До того момента - читать не буду. Но за рецензию спасибо.)))
Ух ты, вот это рецензия! Побольше бы таких. Здорово написано.
Та Ня

Не читала

Повторю сказанное выше: круто, сильно, мощно! Браво.
Хорошая рецензия. Видно,что автор обладает некими знаниями выше среднего. Мне со своими очень не значительными вроде и соваться не удобно, но ваши размышления не оставили равнодушной.
Я вот поспорить хочу. Про страсть например. А большинство страстей ничем и заканчиваются. Страсть,завершившаяся чем-то великим - удел не многих.
И еще,хочу заметить, что читая Эко, я вдруг подумала, что не смотря на все расставленные вами приоритеты по сюжету и идее автора,которые точны и интересны,меня в книге поразило совсем другое. Текст, как таковой,поначалу был сложен для меня, я просто перечитывала некоторые места по второму разу, но он так красив.Ума не приложу, как такое вообще можно было сотворить. Я помню о специализации Эко, но все равно не понимаю.

Ваше сообщение по теме:

Интересные посты

В США выйдет марка с Урсулой Ле Гуин

   Почтовая служба США объявила о выпуске новых марок в 2021 году. Среди новинок — марка... Читать далее

Брось всё и иди за мной

Представьте шведские деревни начала 20-го века, уютно расположившиеся по лесам, холмам и берегам... Читать далее

В Астрахани «Братья Карамазовы» заговорят стихами армянского поэта XI века

   Астраханский драмтеатр отметит 200-летие Фёдора Достоевского премьерой «Братья... Читать далее

Мой книжный две тысячи двадцатый

Я тоже хочу написать о том, как мне читалось в две тысячи двадцатом.Сначала о рамках: весь год... Читать далее

Прямой эфир

Реклама на проекте

Рецензия недели

Все хорошо, что хорошо кончается

«Все хорошо, что хорошо кончается» Уильям Шекспир

Пожалуй, эта пьеса оказалась самой сложной для восприятия из всех прочитанных мною пьес у Шекспира в последний месяц. Она такая масштабная, такая глубокая, с такой хитро закрученной... Читать далее

Nаtалка Nаtалка5 дней 21 час 35 минут назад

Все рецензии

Реклама на проекте