Рецензия на книгу «1984. Скотный двор» — Фобия вместо предвосхищения

«1984. Скотный двор» Джордж Оруэлл

Читать «1984» Оруэлла в отсутствие надлежащих сноровки и опыта – рискованное мероприятие. Ложка васаби или горчицы натощак (употребленная, по незнанию свойств) – вызывает изжогу и вредит кулинарному имиджу самого продукта. Роман «1984» - такая же интеллектуальная «приправа» и обращаться с ней необходимо соответственно, то есть деликатно.
Потребляющие «1984», плюют на золотое правило герменевтики – Учитывай автора. Напрасно. Потому-что дальше всегда одно – телега встает впереди лошади. И … То есть, стоит познакомиться с Джорджем Оруэллом (Эриком Блэром) а потом уж браться за роман. Знакомиться желательно без содействия Википедии. Для этого нам понадобятся его очерк «Памяти Каталонии» и «Эссе». Указанные труды ценны следующим – в них прослеживается процесс творческого «зачатия» рассматриваемой нами антиутопии. Итак, мистер Блэр, как всякий интеллигент-идеалист (страшный человек!) решил «спытать» себя на поприще борьбы за идеи справедливости, равенства и братства и отправился в Испанию, где грохотала гражданская война. Судьба к таким чудикам относиться безразлично, поэтому писатель до фронта так и не добрался. Зато вдосталь нахлебался тыловой жизни. Страдая от недостатка привычного комфорта и пристального внимания местного ГПУ, Блэр расстается с надуманными им самим социальными иллюзиями и срочно отбывает на родину. Вот самое яркое впечатление (располагается на первой странице эссе) о «пережитом» - «…прежде всего о том, что запомнилось физически…О сортирах…устройство уборной, когда надо садиться на корточки, отвратительно даже в лучшем своем исполнении…и было там до того скользко, что приходилось стараться изо всех сил, чтобы устоять на ногах…мысль, впервые мелькнула в этом вот сортире: «Мы солдаты революционной армии, мы защищаем демократию от фашизма, мы на справедливой войне, а нас заставляют терпеть такое скотство и унижение…» (эссе «Вспоминая войну в Испании») Вообщем потонули светлые идеи в испанском нужнике. Но вот, что примечательно. Как говорится свято место – пусто не бывает, место «социальных прожектов по переустройству мира» занял в голове Оруэлла страх. Его он подхватил там же, в Испании и провез через все таможни к себе домой. «… не самоистязание ли – мучить себя видениями тоталитарного будущего?» (эссе «Вспоминая войну в Испании»). Страх постепенно овладел всей его сущностью. Остаток здравого смысла пытался бунтовать: «…мы здесь…практически ничего не знаем о тоталитарных системах…сведения, почерпнутые из прессы не могут составить картину…понимание происходящего там…» (эссе «Артур Кестлер»). Тщетно. После Второй Мировой Войны Оруэлл окончательно убеждается – свой ужас перед Левиафаном мировой диктатуры, надо выдавить из себя. Нашлись доброхоты – ведь на дворе уже грохотала другая война - «холодная» и Блэру помогают с изданием. В 1948 году появился «тот самый» «1984». Увесистый булыжник умчался в огород Советского Союза.
Теперь к роману. Безусловно, главный герой – Уинстон Смит, слепок с самого Оруэлла, его «я» втиснутое в униформу партийного сотрудника Океании. А что же тогда окружающая его действительность? Это памфлет на СССР? А что Оруэлл знал об СССР? В отличие от Лиона Фейхтвангера и Андре Жида в означенном не бывал. Британская пресса о Советах отзывалась по принципу Генри Форда: «Мы Вам предоставим любую информацию, при условии, что она будет черной.» Значит весь антураж Столицы, включая трущобы пролов – это Лондон «преломленный» сознанием автора. Ничего общего с «буднями» СССР здесь не прослеживается, вроде много узнаваемых деталей – а общего ничего. Бытие в Стране победившего социализма было неизмеримо страшнее и жестче, нежели то, что представлено в романе, но оно было «естественным». Оруэлл заменил его ходульным макетом, все раздергано – «атомизированное» общество (скорее похожее на современное), бесконечная война для поддержания «тонуса» нации (кстати, напоминает военные экзерциции США), вездесущая пропаганда (пожалуй, уступит в напористости и разрушительной силе – нынешней рекламе). Любовь, по замыслу автора, воплощенная в женственной Джулии – выглядит нелепо и вызывающе. Бросает вызов системе. К чему такие сложности, мистер Оруэлл? Любовь как вода, всегда найдет лазейку. Ей все равно, какие порядки царят вокруг. И сплошь и рядом, любовь не является угрозой политической доктрине – но сплетается с ней, встраивается в нее, игнорирует ее.
Одна деталь оказалась провидческой – «Большой Брат, смотрит на тебя…». Смотрит. С тысяч рекламных баннеров, с телеэкрана, с обложек глянцевых журналов. Смотрит, скупо улыбается, подсчитывает прибыль, контролирует каждый шаг и ждет…