Рецензия на книгу «Олимпио, или жизнь Виктора Гюго» — Что позволено Юпитеру, не позволено быку

«Олимпио, или жизнь Виктора Гюго» Андре Моруа

И Гюго, безусовно, Юпитер, как это следует из названия книги и двухмилионной процессии парижан, провожавших его в усыпальницу.
"Довлатов - талант, а Бродский - гений", - как-то сказала мне учительница литературы, знавшая обоих лично.
Вот и Гюго гениален всей своей личностью, и Моруа заставляет в это поверить даже тех, кто, как и я, не читал ни "Собора Парижской Богоматери", ни "Отверженных" и даже не подозревал о существовании Гюго-поэта.
Масштаб его творческого дарования сопоставим с Пушкиным (современником, которого Гюго пережил на полвека), яркость и магнетизм личности - с Толстым (не прерывался поток писем и просителей, едва ли треть из которых прочла его книги), он эпохален, как королева Виктория, и воинствен как Наполеон, озаривший ту пору его детства и отрочества, которая никогда не забывается. Пожалуй, это самое близкое сравнение, потому что Гюго, безусловно, завоеватель. Он брал штурмом свою первую любовь, литературный Париж, Академию, Театр, Правительство, Францию, всех прекрасных женщин, которых довелось повстречать на пути длиною в 83 года, Мир - и каждый раз выходил победителем. Виктор...
Увы, штурм невозможен без жертв, и наверное, ими так или иначе стали близкие, которым довелось жить в лучах его палящего солнца, но к себе он был так же строг, как и к другим: чего стоит один брак длиною в жизнь, в который он намеренно вступил девственником, чего стоит смерть троих любимых детей, сумасшествие брата и дочери...
Возможно, они просто не вынесли его мощи и бьющей через край энергии. В 70 лет он был способен не только догнать омнибус, совершать многочасовые прогулки, покорять юных красавиц, среди которых актриса Сара Бернар и дочь собрата по перу Юдифь Готье, - ему, по личному признанию, было легче 4 раза подряд заняться любовью, нежели произнести речь.
Если каждый день ложиться в 10 и вставать в 6 - проживешь сто лет - и он неукоснительно следовал этому правилу и, верится, что действительно прожил бы и сто, и больше, если не пожелал бы уйти, сам, похоронив всех друзей и близких.
"Я словно лес, в котором несколько раз производили рубку: молодые побеги становятся все более сильными и живучими... Вот уже полвека, как я воплощаю свои мысли в стихах и прозе, но чувствую,что я не выразил и тысячной доли того, что есть во мне"...
Что и ожидать от человека, зачатого, как любил вспоминать его отец, "на горе Донон, самой высокой вершине Вогезов, среди облаков".
Нельзя не восхититься и мастерством скромного труженика Андре Моруа:
"Что касается меня, то я приложил все усилия к тому, чтобы, не погрешив ни против благоговейного своего отношения к великому поэту, ни против правды, последовательно рассказать все то, что при нынешнем состоянии исследований известно о его жизни".
Отчетливо сознавая несоответствие масштабов своей литературной личности и личности Виктора Гюго, он мудро расположился в тени, предоставив мэтру выступать на первом плане (мастерство, которому стоило бы обучиться Павлу Басинскому). Ведь жизнь таких людей, как Гюго, настолько насыщенна, удивительна, неординарна, что приукрашивать ее не просто бессмысленно, а абсурдно.
P.S. что удивительно, преклоняясь перед этой неординарной личностью, я так и не загорелась желанием прочесть его романы...насколько мне близок юношеский максимализм 80-летнего старика, настолько же чужд юношеский романтизм прозы.
(в рамках флэшмоба)