Рецензия Scipion на книгу Лавр

Евгений Водолазкин - автор романа "Соловьев и Ларионов" (финалист Большой книги и Премии Андрея Белого), сборника эссе Инструмент языка и других книг. Филолог, специалист по древнерусской литературе, он не любит исторических романов, их навязчивого этнографизма - кокошников, повойников, портов, зипунов и прочую унылую стилизацию. Используя интонации древнерусских текстов, Водолазкин причудливо смешивает разные эпохи и языковые стихии, даря читателю не гербарий, но живой букет. Герой нового романа Лавр - средневековый врач. Обладая даром исцеления, он тем не менее не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо нее. Так жизнь превращается в житие. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Но возможно ли любовью и жертвой спасти душу человека, не сумев уберечь ее земной оболочки. "Есть то, о чем легче говорить в древнерусском контексте. Например, о Боге. Мне кажется, связи с Ним раньше были прямее. Важно уже то, что они просто были. Сейчас вопрос этих связей занимает немногих, что озадачивает. Неужели со времен Средневековья мы узнали что-то радикально новое, что позволяет расслабиться".

  • Что убо чтеши? Да "Лавра" Водолазкина

    18
    +
    При всей условности и относительности любого жанра мы, в общем-то, вынуждены давать авторскому тексту какое-то определение, хотя бы для общения друг с другом. Мол, читал? Читал. И что это? Ну, скажем, триллер, или авантюрная комедия, или исторический роман. Обложка этой книги уже обещает что-то новенькое – «неисторический роман». Хороший ход, полагаю. Однако уже в аннотации автор/издатель дает некоторое пояснение этому возможному неологизму: «Филолог, специалист по древнерусской литературе, он не любит исторических романов, «их навязчивого этнографизма – кокошников, повойников, портов, зипунов» и прочую унылую стилизацию. Используя интонации древнерусских текстов, Водолазкин причудливо смешивает разные эпохи и языковые стихии, даря читателю не гербарий, но живой букет».

    Правда, после такой аннотации понятно, что ты имеешь дело скорее не с возможным неологизмом, а с попыткой усидеть на двух конях. Один – форма и популярность, другой – серьезность проблематики. Последний «конь» не оставляет сомнений после вот такого заявления: «Есть то, о чем легче говорить в древнерусском контексте. Например, о Боге. Мне кажется, связи с Ним раньше были прямее. Важно уже то, что они просто были. Сейчас вопрос этих связей занимает немногих, что озадачивает. Неужели со времен Средневековья мы узнали что-то радикально новое, что позволяет расслабиться?» А всем известно, что «на двух конях скакать – седалища не хватит». Нет, в каком-то другом случае возможно, но здесь есть сомнения.

    Изображаемый Водолазкиным мир, главным образом, мир средневековой Руси (XIV век). Но для этого он использует не исторические события и не объекты материальной культуры, автор очень скуп на бытовые описания и исторические приметы. Водолазкин создает свой художественный мир за счет объектов духовной культуры: литературных и прочих текстов, вроде «Александрии» (версии греческого романа о похождениях Александра Македонского), «Книги Авраамовой не от Священных Писаний» (иными словами, один из апокрифов Ветхого Завета), обрядов и народных примет, вроде проверки невинности с помощью мешка и реки, описания трав с целебными и не очень свойствами («воронье сало» (очитник пурпурный), «царевы очи» (росянка круглолистная)), фольклора и лубочного христианства, вроде сказов о Китоврасе и прочих историй, вроде той, где воин и в гробу не может упокоиться без покаяния, и, естественно, за счет православной догматики.

    Но, как известно, существенную часть духовной культуры любого общества составляет язык. И вот здесь начинается игра, но не ради игры.

    Не трудно было догадаться, что вести описание на языке XIV века было бы самоубийством популярного писателя, причем свидетелей этому самоубийству было бы катастрофически мало. Поэтому автор ведет повесть на вполне современном литературном языке, разбавляя его разговорным и древнерусским. К слову, в «Лавре» эмпирический автор не подменяет себя каким-нибудь древнерусским сочинителем, как Эко для стилистических целей заслоняется фигурой монаха Адсона. Поэтому в тексте легко соседствует «Помози нам, Устине, аще можеши», «Аще же тя зде единожды обрящу» с «-Ты кто? ..й в пальто» (справедливости ради – абсцентную лексику я встретил лишь однажды) и «Интересно, что время идет, а я лежу на тележном колесе, не думая нимало о сверхзадаче своего существования». Пунктуация тоже не отстает от лексики: в тексте не используются некоторые знаки препинания, например, отсутствует пунктуация прямой речи, как я понимаю, в XIV веке таких правил не было, или вдруг на полстраницы многоточие (такое, к счастью, редкость). При этом автор «Лавра» считает необходимым цитировать, например, Пушкина и Экзюпери, да порой и в шуточной форме: «что в вымени тебе моем?» (на мой взгляд, сомнительного качества шутка, даже если речь идет о корове). Хотя цитата Экзюпери или Пушкина в древнерусской истории уже сама по себе выглядит ироничной. Я не говорю о сюжетных заимствованиях, вроде соблазнения ветхозаветного Иосифа женой Патифара. Но и их моя эрудиция обнаружила немного, даже мало…

    Я понимаю, что всё уже мной написанное наводит на мысль о какой-то постмодернистической штуке, но это не так. Все эти приемы, конечно, нельзя назвать «Образцовым автором» (в терминологии Эко), но это не всёпоглощающий, всёразрушающий и смеющийся постмодернизм. Это приемы, чтобы, с одной стороны, создать некоторую атмосферу эпохи, а с другой, найти читателя и даже ему понравиться, а также протянуть нить от того прошлого к этому настоящему. Автор исподволь при этом пытается просветить своего читателя, как тот же Эко в своих романах, но у Водолазкина в романе скорее набор фактов для изображаемого мира, чем нечто работающее на проблематику и тематику романа и тем более авторскую идею.

    И вроде бы уже пора осмотреть второго «коня» - содержании романа.

    Сюжет романа – жизнеописание целителя Арсения, сменившего имя три раза, и отошедшего известным как Лавр. По сути это и не неисторический роман, а скорее агиография, просто такое словечко на обложке не прибавило бы цифр объему продаж. Ведь Лавр по сути святой и дар его явно от рук Господа, о чем не раз говорится. И вот тут начинается для меня самое главное, что не позволило принять мне этот роман и читать его по замыслу Автора, тем более в такой форме.

    Я понимаю «философского» Бога, я понимаю «поэтического» Бога, я понимаю «психологического», «субъективного» Бога, но я не пойму религиозного Бога в во всей его объективности. Я, конечно, не Эпикур, которого приводила в ужас сама мысль о божественном вмешательстве в жизнь человека, но мне кажется эта мысль просто скучной. Более того, история Лавра окрашена глубоким чувством вины, которым, как таковым, отягощено христианство дважды: после изгнания и распятия Бога, и которое является мотором всякого движения Лавра. Оттого вера его всегда была колченогой и болезненной, осененной не чувством любви к Богу (первейшая из заповедей), а страстным громоздким чувством вины перед одним умершим человеком, вплоть до самого конца. Не говоря уже о том, что всё это как-то не гармонирует с всемогуществом Бога и неисповедимостью Его путей. Да и мнимое искупление, по авторской версии, происходит, по странному закону аналогии…

    Я здесь вроде бы скатываюсь какой-то конкретике, пренебрегая поэтикой, но в том-то и дело, что автор сам заставляет меня обращаться к этим вопросам, потому что его Бог «живой» и объективный. И даже если опустить мой и автора мировоззренческий диссонанс, но утверждать, как Павел Басинский в своей рецензии, что нет в этом романе фальши, довольно смело. Как может Лавр, в прямом смысле слова, целитель от Бога, через которого Бог вершит дела свои, после всех чудес и прочего в финале роман вести такой диалог: «Ты отказываешь мне, потому что боишься погубить свою душу, спросила Анастасия. Я боюсь, что уже погубил ее, тихо сказал Лавр». В середине романа, я бы понял, но финал…

    Однако проблематика книги несколько в ином, она шире чувства вины Лавра. Водолазкин рассуждает об истинном христианстве и суеверности и темности русского народа, о его непознаваемой широкой душе, в которой уживаются свинство и святость, о времени, о знании и вере, свободе и предопределении. Делает он это в афористичной, притчевой, поучительной форме и с какими-то всезнающим спокойствием и торжественностью (иногда даже приторной, как правило, не говоря для меня ничего нового). Я почему-то вспомнил строки Сартра, которые хорошо описали бы мои чувства, только замените «людей» на «Бога»:

    «Было время, я встречался с гуманистами парижанами, они тоже сотни раз твердили мне: «Есть люди», но то был совсем другой коленкор! В особенности неподражаем был Вирган. Он снимал очки, словно обнажая себя в своей человеческой плоти, впивался в меня своими трогательными глазами, своим тяжелым, усталым взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую сущность, и потом мелодично шептал: «Есть люди, старина, есть люди», придавая этому «есть» какую то неуклюжую мощь, словно его любовь к людям, вечно обновляясь и дивясь, путается в своих могучих крыльях».

    При этом всю эту тематику Водолазкин пытается вытянуть за ту самую ниточку языка в наше настоящее. Стоило ли? Решать каждому читателю. Я убежден, что об этом сегодня надо говорить по-другому и не бегать за словами и темами в XIV век. Тем более, постоянно скатываясь с этого языка в современность, создавая странную иронию. А там где ирония, там нет доверия. Потому что ирония и смех – это «анестезия сердца». Да и вообще, во всей этой книге мне не хватало воздуха, холодного и свежего, была какая-то духота и воспаление, от всего этого лубочного и не очень христианства. Но в этой «мутной воде» можно хорошо поудить рыбку житейской мудрости.

    Однако прошу прощения, я и так, как мне кажется, написал слишком много по этому поводу. Но человек существо моральное и подойти безответственно к рецензии на книгу, которую тебе любезно и безвозмездно предоставило издательство «АСТ» я тоже не мог. Более того, когда хочется что-то высказать иногда нужен повод, чтобы от чего-то оттолкнуться. Также прошу прощения за то, что напоследок прибегну к той же «лошадиной» метафоре, но было бы лучше, если бы он выбрал одну из лошадей, а вторую ненавязчиво вел рядом. Понимаю, дурацкая метафора, но и я-то тоже не гений :)

    П. С. Я не случайно упоминал Эко, сравнение напрашивается. Но они несравнимы, уже хотя бы потому, что, несмотря на финал «Имя розы», Эко взывает к разуму, а Водолазкин к какой-то житейской интуиции, традиции и религиозному чувству. Здесь же и ищите того самого «Образцового читателя».








    • Монументальность рецензии впечатляет! Произведения, впрочем, тоже. Хочется теперь познакомиться с обеими лошадями :)
      ответить   пожаловаться
    • Ну, в добрый путь, только не говорите, что я советовал :) и спасибо :)
      ответить   пожаловаться
    • Чтобы не выглядеть вызывающим ты не стал ставить 2 очка, чтобы быть честным перед собой не стал ставить 3? =)
      Книгу читать не собирался да и сейчас не буду. Но рецензия, Тем, получилась мощнейшая)
      ответить   пожаловаться
    • Не знаю, но хотел избежать оценки :) Это не мой мир, пусть другие оценят, я только описал.
      А за похвалу тебе, Миш ,спасибо :) Это всегда приятно ,если есть повод :)
      ответить   пожаловаться
    • Обстоятельная рецензия, спасибо! Когда-то видела книгу, но она не заинтересовала. Да и сейчас желания читать не появилось.
      Ирония, видимо, в этой книге, и правда лишняя, подрывает доверие. Не могу предположить, почему именно герой этой книги Лавр говорил о душе "боюсь, уже погубил", может, в контексте это и выбивается из логики, но если говорить не о книге, а о том, как это вообще понять, то святые отцы как раз и говорят о том, что, очищаясь, человек и начинает видеть свои грехи "бесчисленными как песок морской". И это, само собой, не рисование. Сисой Великий, известный братии монастыря своим покаянием и добродетелью, перед смертью так говорил им: "Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего". Хотя, может, это и не объясняет слов Лавра.
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо вам за отзыв и вашу аккуратность в суждениях. Я тоже не хотел бы начинать развивать эту тему, подозревая, что вам она ближе, чем мне, в известном смысле, конечно.

      Пожалуй, прокомментирую только так, гордыня и прелесть духовная – самый страшный грех, полагаю. И если допустить свою природную греховность, но при этом вдруг обрести благость и даже больше, свидетельствовать чудеса божие, то жить можно в таких условиях и не лицемерить, говоря о своей грешности, только при условии отказа от собственной рефлексии, от самосознания. Представить себе такой мозг я могу, но что-то в этом есть уже нечеловеческое… Как я понимаю, истинная вера, Бог не терпит полумер, на то она и вера, либо ты целиком растворяешься в ней, но тогда отдаешь и свой разум на этот алтарь, свое постоянное самосознание (сиречь анализ, синтез, сомнения, скептицизм и etc., свобода от этого мира… а, где есть свобода, там есть мораль, тут я с Кантом, а значит именно тут начинается – хорошо и плохо, правильно и неправильно. И остановлюсь, пожалуй, а то я увлекся), либо всё это немного риторика.

      Может быть и в книге в том моменте не окажется фальши, если о ней скажет кто-то другой. В конце концов, Тертуллиан был прав, и противоречие ещё не предел, надо просто поверить :) Я не в этой системе координат существую :)

      П. С. Прекрасно понимаю, чтобы начинать такой серьезный разговор стоит договориться о терминологии :)
      ответить   пожаловаться
    • Да, может быть фальшь от того, что Лавр в книге "не такой" - непоследовательный, неполноценный, а может от того, что вы с ним говорите на разных языках, в смысле - разными терминами. Однако, учитывая, что обретение чего бы то ни было воспринимается подвижником как дар, а не как заслуга, само по себе утверждение любого святого о своей греховности противоречия в себе не содержит. Прелесть как раз в сознании себя достойным (не таким уж грешным, по крайней мере - "не как тот мытарь"), и напротив - смирение в осознании своей духовной нищеты. Это как скромный человек не скажет о себе, что он скромный. Или умный - что он умный.
      Но я тоже продолжать не буду. Вот у меня "осознание", у вас - "отдача самосознания", без терминологии никак :)
      ответить   пожаловаться
    • Да, возможно так и есть. Но дело не в заслуге, это дар, причем с рождения. Но не может человек не сравнивать себя с другими и думать почему ему этот дар дан. И ходить и говорить вслух о своей греховности это странно… если не отключить то самое рацио и не задумываться о том, что ты - такой, а все другие. Да и если сравнить свои дела и свою веру с чужой, то пади не самый грешный выходишь.

      А осложняется всё тем, что такой святой как Лавр не духовные чудеса творил, а и вполне внешние, порой магически исцелял, точно предсказывал будущее… Всё это и о втором искушении Христа. Я просто хочу сказать, что когда Бог обосновывается в материальном мире, он теряет все свои духовные, моральные полномочия. Тогда заканчивается свобода. Он становится внешней доминантой и необходимостью. Он становится своеобразной «Физикой» :) Просто я убежден, что о Боге можно только молчать, о нем нельзя рассуждать, его именем нельзя творить чудеса, о Боге можно только молчать, чтобы не пускать его в мир, а оставить во внутренней Монголии и трансцендентном мире. Альтернатива только Природа («Физика»). Когда же Бога начинает играть в кости, он теряет всякую универсальность, а от того и разумность. И жить в этом мире невыносимо. И по всему по этому я полагаю, что христианство, в частности, православие, обречено на деградацию и вымирание, если не произойдет серьезной рефлексии по этому поводу. Да, и спасение надо срочно убирать, тем более индивидуальное, этот «калач», конечно, утешение, но подлое какое-то ))))

      Но здесь меня легко подловить, если спросить меня что есть «чудо», но я, надеюсь, что объяснил свою позицию в последних фразах. )) Ладно, простите меня, я разговорился. Больше не буду, обещаю.:)
      ответить   пожаловаться
    • Да что вы, какие извинения! Уверяю, ни одним своим словом вы не оскорбили моих религиозных чувств :) Я собственно-то чего комментировать полезла. Потому что, насколько только я поняла ваши слова, православие все-таки имеет на них согласованные ответы без отрицания (отключения) рацио. Можно ведь предположить, что развитие "рацио", а не отключение его и приводило святых к такому видению, при котором они иначе как грешными себя не называли. Эх, была бы святая, я б вам всё мигом объяснила :)

      Тоже думала, что предыдущий комментарий будет последним. Но вообще, если людям есть что обсудить (ответы не иссякли), то я не вижу причин закрывать дискуссии. Мы же не читаем ради чтения. Ну, отчасти, может быть. Так почему бы и не поговорить на тему, заданную в книге, в рамках её обсуждения, пока получается разговаривать.
      ответить   пожаловаться
    • Вот и славно :) Я, кажется, понимаю о чем вы, всё дело в том, что считать «святостью» ибо, как я понимаю, оксюморон «святые грешники» только лингвистически противоречив.

      Что до обсуждения, то я и пишу всё это (рецензии и прочее) в первую очередь для того, чтобы обсудить, во вторую, чтобы проинформировать о книге. Книга, кино и т. д. только повод. В общем, я тоже готов обсудить любые темы.
      ответить   пожаловаться
    • (Если наш диалог оскорбляет чьи-то чувства, не читайте :)

      ... и что считать "грешностью". Выражение "святые грешники" коробит не только слух своим якобы лингвистическим противоречием.
      Нет человека без греха, в том числе - святого. Но выражение является просто невозможным (немыслимым) в силу того, что кроме тех, кто не нагружает соответствующим смыслом оба слова, его просто некому произнести (помыслить). Ведь тот самый "святой грешник" не скажет о себе, что он святой, а другие со стороны не назовут его грешником не только в силу того, каким он им представляется, но и в силу того, что люди, употребляющие слово "святость" по назначению, никого не называют грешниками, кроме себя («не без греха» и «грешник» – разные определения).
      Но если вернуться к дарам. Как грешность, так и святость являются потенцией любого человека, не являются исключительными. Соответственно святость – не избранность человека Богом, поскольку Он избрал всех, а ответ человека на призыв Бога быть святым. Дело в том, что свою потенциальную грешность мы реализуем, а святость - нет. Последняя есть результат… синергии что ли… Бога и человека. Святость есть достигнутая причастность человека Богу, а не безгрешность (почему лингвистическое противоречие и мнимое). Ну а поскольку высшей степенью богоподобия для человека являются любовь и смирение, то вменение святым чего бы то ни было себе в заслугу исключается. При этом говоря о своей грешности святой, наверно, говорит о своей удобосклоняемости ко греху, а не о реальных грехах (хотя, откуда мне знать). По мере приближения к Богу что-то менее значимое в глазах людей, не идущих по тому же пути, он вменяет себе в вину (тоже интересный термин, здесь – антоним заслуги).
      Что же касается каких-то внешне проявляемых даров, то они являются уроком для остальных – свидетельством того, что жизнь, которую ведет святой, действительно есть путь к святости (к Богу, поскольку Свят Бог). И все чудеса можно, конечно, назвать насилием со стороны Бога по отношению к миру и – главное – к свободе выбора человека. Но во-первых, мы пристегиваем ребенка в коляске не потому, что мы садисты. Поскольку Бог есть любовь, даже насилие над физикой с его стороны совершается во благо человека. А во-вторых, никакого насилия над свободой человека не происходит, ибо иные не поверят, даже если и мертвые восстанут.

      Надеюсь, не перегрузила ветку.
      ответить   пожаловаться
    • … признаться, сложно мне серьезно говорить на эту тему, не гожусь я на роль «ангельского доктора». А если не серьезно, то вы поймете, что за моими эскападами стоит умствование. Я могу рассуждать о «греховности» и «святости» только с позиции внутренней логики терминов. По этой же причине я не могу различать «не без греха» и «грешник», для меня это лингвистические выкрутасы, сущностно в об этом говорить невозможно, а что до значения слова, то наличие греха есть и в том и другом случае. Однако я допускаю, что эмоционально в этих случаях допускается разная степень интенсивности греховности. Вместе с тем, как я понимаю, эта самая опция присутствует в человеке до конца жизни, тогда разве имеет значение, сколько в тебе греховности? А если Бог – это бухгалтерия, то не хочется иметь с таким дело.

      Тут вы мне можете возразить, что Бог-де милостив и всеблагой и может простить человека, надо просто покаяться. Но, а если нет, тогда опять в бухгалтерию за расчетом? А если перед лицом его покаются, то какая разница что ты здесь творил. И пусть ты даже тысячу раз вступил синергитический союз с Богом. Кажется именно по этой причине католики и православные растеряли прихожан в пользу «ересиарха» Лютера :))

      Я не против, что «святость» не антоним «греховности», пусть так. И я не понимаю, почему нет субъекта, который мог бы это помыслить. Оценка поведения в рамках традиции и мысль о том, что все мы несем греховность, вполне может родить и «святого грешника» и «святого не без греха» и даже «святого с грехом пополам» - это лингвистические экзерсисы и они ближе или дальше от традиции. Но в том-то и дело их употребление носит традиционный и вместе с тем умозрительный характер, ведь нельзя серьезно говорить о сущности этих явлений, хотя бы потому что всё это дается нам только во внутренних ощущениях. А сознание, душа, если угодно, непрозрачна, нестабильна, оно мерцает, ускользает, самоопределяется, самообнаруживается… в общем беда бедой. И тем более невозможно говорить, что мы имеем дело с объективным миром, даже если у нас пока нет возможности обнаружить его (на подобии квантовых частиц для первых ученых или тех же греческих атомистов). Более того, мы его и не обнаружим, ибо вера не требует знания, а знание не есть вера, если только вера потом не стала знанием. Последнее меня крайне смущает (кстати, это есть и у Водолазкина). В сущности, вся религиозная традиция и представляет собой этот трип: поскольку когда вера становится знанием, т. е. убежденностью в существовании чего-то, то такой человек называет весь свой внутренний мир бытием в полном и объективном смысле этого слова. И вы уже можете с серьезным видом и не кривя душой говорить и о греховности, и о святости, и о телесном вознесении, и о дарах, о об аде и рае etc. Ваш субъективный мир вторгается в объективный, т. е вы с территории свободы переходите на территорию необходимости, тут-то всё и теряется. Бог как глиняный сосуд высыхает на солнце, покрываясь прочной на вид, но хрупкой догматикой. Потому что Бог родом с территории свободы, а догматика – это уже Физика, это уже необходимость.

      Я понимаю, очень хочется поговорить о Боге, но я бы предпочел поговорить о ваших внутренних переживаниях, но на другом языке, а Бога оставить в молчании, потому что по определению, без учета отношения, мы говорить о нем не можем, и боюсь, традиция здесь не помощник. Я потому и говорю, что надо что-то менять.

      И да, если хотите продолжить разговор, то может нам перейти вниз и оставить эту ветку диалога?
      ответить   пожаловаться
    • Мощная рецензия, спасибо))
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо :)
      ответить   пожаловаться
    • Ого! Если б можно было поставить несколько плюсов, я бы так и поступила. :) Само название книги наводит на религиозно навязчивую скользкость.... Хотя, конечно, это моё субъективное восприятие. Читать вряд ли буду. И как я поняла, там ещё и с языком какие-то странные упражнения. "Я понимаю «философского» Бога, я понимаю «поэтического» Бога, я понимаю «психологического», «субъективного» Бога, но я не пойму религиозного Бога в во всей его объективности", - вот это понравилось больше всего. :)
      ответить   пожаловаться
    • Хватит и одного :) Спасибо!
      ответить   пожаловаться
    • Если о книге все-таки есть, что написать, и есть, о чем порассуждать, то книга не так уж плоха) Хотя читать желания не возникло)
      ответить   пожаловаться
    • Ну, информационный повод всегда будет, было бы что сказать :) Поэтому такой критерий оценки книги дял меня не существенный. Я, например, могу долго говорить о фильмах Уве Болла или о нашем любимом Элджерноне :)
      ответить   пожаловаться
    • Уве не знаю, а про Элджернона... Там много не скажешь))
      Да, в общем, это неважно. Просто хотела сказать, что интересно было читать твою рецензию!
      ответить   пожаловаться
    • Лучше бы тебе с ним и не знакомится )))
      Спасибо :)
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо за рецензию! Собирался купить книгу, прочитал рецензию - передумал. Вообще не знаю, что читать из современной русской литературы. Ничего не привлекает.
      ответить   пожаловаться
    • И вам спасибо! На самом деле и я не знаю, есть некоторая растерянность.
      ответить   пожаловаться
    • Лавр родился в 1440 г., умер в 1520, а Вы все про 14 век упоминаете в своей рецензии. А книгу стоит читать, и игра с языком мне понравилась.
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо за замечания, действительно, палочка лишняя.
      Считаете стоит читать? Ради Бога.И язык понравился? И здесь я только рад :)
      ответить   пожаловаться
    • «Бог есть любовь». Для меня книга «Лавр» - это история любви. Жил мальчик, которому был дан свыше талант врачевателя. Он лечит людей не только травами, но и словом (молитвой), и добрым отношением. Вырос, встретил девушку, полюбил. Стали они жить вместе (но жить во грехе). Любимая умирает, уходит в мир иной без отпущения грехов, без покаяния. Вся дальнейшая жизнь героя посвящена спасению её души. Он живет за двоих, творя все добрые дела от её имени. Пройдя нелегкий путь, в конце жизни, именно он спасает доверившеюся ему девушку и её будущего ребенка. Возможно, этим искупая свою вину. «А моё спасение заключается в спасении Устины и младенца».

      "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Иоанн 1:1).
      Как изменилась наша речь с тех далеких времен. Если для средних веков существование бога неоспоримый факт, то в наше дни, мы чаще всего, обращаемся к Богу лишь с просьбами. (Я тебе помолюсь, а уж ты, пожалуйста, сделай так-то и то-то).

      Сравните.
      «Настоятельница сказала. В своем народе чужой, всё с радостью поступил ты Христа ради, взыскуя древнего погибшего отечества»
      «Приходится с горечью констатировать, сказала настоятельница, что травмы пострадавшего мало совместимы с жизнью»

      Может быть глупо и наивно, но так я восприняла этот роман. Мне понравилась и ироничность автора. А по тональности эта книга показалась созвучной с «Алхимиком».
      ответить   пожаловаться
    • Как вы видели, я не говорю, что роман плох, я говорю о том, что не могу его воспринимать с позиции, предложенной автором. Я лишь сторонний наблюдатель, я – «не идеальный читатель». Для меня фраза «Бог есть любовь» - метафизический пассаж, поэтическая фраза, окрашенная эмоциями и аксиологией, но не онтологическое высказывание, поэтому эта книга ну никак не проникает в мою душу. Да и атмосфера мне в ней показалась «душной». А о любви можно говорить и без Бога.
      Если Вас эта книга вдохновила и вы принимаете её этику и эстетику, её содержание и форму, то я не могу против этого возражать, я могу лишь пытаться как-то обосновать свою позицию.

      Что до христианства, то его ортодоксия так и не стала ортопраксией. Но это в порядке вещей, я полагаю.
      Что до языка, то, на мой взгляд, его изменение вещь стихийная, и если какая-то сфера при помощи искусственных преград (Библию на современный русский язык (язык Пушкина) перевели только в 19 веке!) будет ограждена от него и от культуры в целом, то она обречена на вымирание. Здесь надо немного отойти от божественного и осознать, что если ту или иную форму религии не будут практиковать широкие массы, то она отомрет, а её место займет что-то другое. Я не говорю о том, что смерть религии дело недалекого будущего, так говорили и сто лет назад, но то, что религии трансформируются и сменяют друг друга – это факт.

      Впрочем, 80% населения нашей страны не практикуют конфессиональную религиозность и верят от «Что-То Там Есть» до Христа, но по своему, хотя на вопрос, что это значит для них, скорее всего, кроме психологических объяснений они мало что приведут. Я предлагаю, что и вы не очень-то конфессиональный человек, но если вас эта книга зарядила альтруизмом, гуманизмом и прочими, на мой взгляд, хорошими вещами, или помогла вам в понимании ваших духовных поисков, то значит Водолазкину что-то удалось.

      Мне удивительно, что вы сослались на «Алхимика», ну, да вам виднее, как это всё у вас там внутри ощущается :)
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо за рецензию и за комментарии. Книгу не читала и не собираюсь, так как впечатлилась присутствующей полемикой). Особенно, позицией автора рецензии. А у Вас, уважаемый Scipion, случайно так, нет знакомых настолько же терпимых и эрудированных,как и Вы? Я начинаю подумывать о целенаправленном поиске именно так выраженной мысли - философско-гуманистического направления, но не в толстом талмуде, а в человеческом общении.
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо :) Не уверен, что понял вас правильно, но у меня нет таких знакомых, мне порой тоже по каким-то вопросам поговорить не с кем :))
      ответить   пожаловаться
    • Спасибо за ответ) Вы поняли меня совершенно верно. Значит, вакуум...
      ответить   пожаловаться
    • я хотела сказать, что это печально) и еще печальнее, что отсутствие собеседников - такое распространенное явление (сама такая и многих в инете встречала). Лавра читать не хочется. Не думаю, что открою в нем что-то новое после Вашей рецензии и комментариев к ней. Чехарда со стилистикой и противоречивыми идеями меня настораживает, пусть и в хороших вещах.
      ответить   пожаловаться
    • Огромное спасибо за труд, за вложение своих чувств и мыслей в эту рецензию. Сегодня я закончила читать Лавр, и перед тем, как написать рецензию (я, правда, собиралась), прочла уже написанные. Ваша мне ближе всего, и лучше я бы не написала. Поэтому спасибо за то, что сделали это лучше, умнее и глубже меня. Я лишь ограничусь мнением о книге в приведенном для этого месте.
      ответить   пожаловаться
    • Нда. XIV век, "абсцентная лексика"... Люди, ну хоть гуглите умные слова перед употреблением.

      Почему в рецензиях на околорелигиозные книги надо обязательно большую часть посвятить эссе на тему собственных религиозных взглядов или их отсутствия? Я, я,я - а книга и затерялась где-то в начале.
      ответить   пожаловаться



Интересные посты

Заметка в блоге

Просто оставлю это здесь

Книги из сала! Я ведь знаю, какой контент вам нужен :upside_down:

Интересная рецензия

Фальшивый аккорд Ирвина Шоу

С горечью и сожалением была перевернута последняя страница романа "Богач, бедняк" Ирвина...

Обсуждение в группах

Выбираем книгу ноября

Собираю ваши предложения и формируем список для голосования, выбирайте, голосуйте, обосновывайте...

Новости книжного мира

В Петербурге откроют мемориал Михаила Лермонтова

Его сделают в доме на Садовой, 61, где жил поэт Сегодня исполняется 205 лет со дня рождения...