Рецензия на книгу «Жажда жизни. Биографический роман о Винсенте Ван Гоге» — Проклятье и благословение

«Жажда жизни. Биографический роман о Винсенте Ван Гоге» Ирвинг Стоун

Эта книга стала для меня открытием в том смысле, что я раньше с большим предубеждением относилась ко всякого рода биографиям: всегда казалось, что они должны быть или очень скучными или грязными, вытаскивающими на свет божий всякие нелицеприятные подробности из жизни "звезд". Оказалось, что обеих крайностей вполне можно избежать.
Винсент Ван Гог - имя для меня, конечно, знакомое. Но до чтения этой книги кроме подсолнухов, комнаты, автопортрета, ночи, отрезанного уха на ум как-то ничего не приходило. Теперь при звучании этого имени на ум приходит целый фейерверк образов, ассоциаций, фрагментов жизненного пути, встреч и расставаний художника.
Творческий человек - это, по меньшей мере, две личности в одной. Первая - обычный человек, человек повседневности, так сказать. Вторая - это творец, создатель, фантазер, первооткрыватель. Как же ужиться им в одном теле, в одной душе, в одном сознании? А никак. Вечный конфликт, вечное противоборство, вечное хождение по лезвию - чтобы однажды сорваться в безумие. Во всяком случае именно так я думала, читая о перипетиях жизненного пути Винсента Ван Гога.
Художником Винсент стал не сразу. Прежде чем в тридцатилетнем возрасте впервые всерьез взять в руки карандаш, он попробовал себя в роли продавца картин и проповедника, но в обоих случаях его до глубины души оскорбляла, унижала и мучила ложь самой сути его занятий. Остро чувствуя прекрасное, Ван Гог должен был продавать плохие картины покупателям, у которых совершенно отсутствовал вкус. Искренне веруя в бога, Винсент никак не мог объяснить себе, почему так безысходно несчастны шахтеры угольных шахт, почему они не в силах ни улучшить свою судьбу, ни выбрать новое поприще. Цельность натуры не позволила ему продолжать делать то, в чем он не видел правды - и он раз за разом переживал кризис, из которого его вывел в конце концов простой карандаш и лист бумаги.
Интересно было следить за шагами Ван Гога - человека, но заглядывать через плечо Ван Гогу художнику - еще интереснее! То, как постепенно из карандашных набросков появились этюды, потом акварели, потом картины маслом, как темная палитра становилась светлее, ярче, сочнее, как постепенно Ван Гог вырабатывал свою собственную манеру, благодаря которой его трудно спутать с кем бы то ни было еще - все это заставляло искать репродукции и всматриваться в те самые мазки, о которых только что читала в книге.
Винсент, конечно, главное лицо в книге, но он совсем не одинок. Прежде всего - благодаря своему брату Тео Ван Гогу. Тео - это ангел хранитель Винсента. Он поддерживал его в трудные минуты его жизни (а это практически все минуты жизни Винсента), он давал ему деньги, чтобы тот мог заниматься живописью, он знакомил его с ведущими художниками Европы, помогал решать личные проблемы, ни в чем не упрекая и не переча. Если бы не Тео, не было бы Винсента. Но если бы не Винсент, не было бы и Тео. Может, поэтому один брат пережил другого всего на полгода?
В книге мы встретимся и с великими художниками, которые, впрочем, еще не были таковыми в то время. Тулуз-Лотрек, Гоген, Золя - те, чьи имена знакомы нам из истории искусства, встречаются нам на улицах и в кафе Парижа. Они ищут свой путь, ищут своего ценителя, свой способ выражения действительности. Они делятся друг с другом своими теориями, своими техниками, своими идеями и своим абсентом. Они понимают друг друга лучше кого бы то ни было - и они спорят друг с другом больше, чем с кем бы то ни было. И какая же ждет их судьба?.. Одна горше другой.

"Жажда жизни" - отличное название для биографии Ван Гога. Это человек-импульс, человек-огонь. Он не жил - он горел. Он сжигал самого себя - и ни сколько об этом не задумывался. Отсюда и его невероятная экспрессия. Отсюда его невероятные сияющие цвета. После этой книги смотришь на его полотна по-другому. После нее видишь в них больше. Будь проклята несчастная судьба художника. И будь она благословенная - иначе художника бы не было.

Написано в рамках Книжного флэшмоба.