Рецензия на книгу «Колыбельная» — Баю-баюшки-баю, ой, не пойте колыбельную!

«Колыбельная» Чак Паланик

«Представь себе, что Иисус гоняется за тобой, пытаясь поймать тебя и спасти твою душу. Что он не просто пассивный и терпеливый Бог, а въедливая и агрессивная ищейка».
Можете себе такое представить? А героям «Колыбельной» это кажется вполне нормальной, рабочей такой гипотезой для объяснения собственной миссии – находиться в вечной погоне за теми, кому принадлежит весь мир. Вам это кажется странным? Мне - да.
При чтении «Колыбельной» не раз вспомнилось кривое зеркало троллей, в котором весь мир казался уродливым, искажённым. Помните, у Андерсена, зеркало это однажды разбилось и осколки, долетев до земли, попали кому-то в глаз, кому-то – в самое сердце. Мне постоянно казалось, что такие осколки рассыпаны всюду вокруг героев Паланика, потому что сложно представить, что автор описывает реальный мир. Слишком всё искажено, надломлено, нас как будто ведут по лабиринту из таких кривых зеркал: вот вроде бы мы узнаём что-то знакомое, даже начинаем немного к этому привыкать, но ещё чуть-чуть - и снова всё делается таким ломаным, бесформенным, ускользающим, не дающимся в руки.
Колыбельная. Что может быть безобиднее и теплее маленькому детскому сердечку? А если это сердечко остановится и никогда уже не забьётся снова? Может ли быть что-нибудь страшнее этого? Оказывается, может. Страшнее – осознание собственной вины, невольной, непонятой поначалу, а потом… Лучше никогда и никому не узнать, что будет потом. Но герои узнают, и это становится страшной точкой отсчёта какой-то другой жизни.
Попав в лабиринт из кривых зеркал, моё восприятие начало метаться. Оно оценило классную идею безграничной власти, внезапно, буквально чудом доставшейся персонажам. Как ею воспользоваться? Честно, читатель, мы все бы стали помогать бездомным животным и сажать клумбы у наших типичных многоэтажек? И никто-никто никогда не произносил (пусть про себя, не вслух): «Убил бы гада!» Осторожнее, люди! Словом можно убить. Причём не в переносном, а в самом прямом смысле.
Моему восприятию понравились поиски книги могущественных заклинаний, ему хотелось сунуть (и одновременно зажать) нос в эту книгу, которой много веков, и понаблюдать, как под влиянием то порошка, то тепла проступают необыкновенные письмена, написанные всеми возможными человеческими … эээ.. .выделениями.
Моё восприятие начинало нервно хихикать, когда со страниц местами навязчиво выглядывали уши дедушки Фрейда с его основными инстинктами, особенно с восхвалением пениса и завистью женщин к нему. Было ощущение, что Паланик только что прочёл «Введение в психоанализ» и вычитанное решил тут же в книгу вставить. «Но всё не так плохо, - говорит он. – У меня есть полицейский значок, пистолет и пенис». Не верьте, кстати, этому «он» - сами разберётесь, если будете читать.
Я бы скорее рассматривала это как сатиру на самую популярную на Западе теорию личности, но сюжет книги как-то не настраивает на сатирический лад.
И наконец, местами пробуждался рвотный рефлекс, который органически не переносит расчленёнки, особенно глумливой, некрофилии и тому подобной бяки. Нет, я не впервые об этом слышу и не делаю вид, что это гнусные выдумки, но я не хочу, чтобы меня на протяжении текста постоянно тыкали носом в нечто, дурно пахнущее.
Мне показалось, что интересные идеи как-то потонули под кучей трупов, мишурой циничных (слишком циничных) деталей, а жаль. Мне кажется, книга получилась бы гораздо сильнее, если бы она воздействовала исключительно на мозг, а не на рефлексы.
Баю-баюшки-баю… Ох, нет, нет, молчу!