Рецензия на книгу «Ромовый дневник» — "Резерв почти исчерпан"

«Ромовый дневник» Хантер С. Томпсон

«Вот он я – живу в роскошном отеле, гоняю по наполовину католическому городку в игрушечном автомобиле, который на вид как таракан, а на слух как реактивный истребитель, крадусь по проулкам и трахаюсь на пляже, охочусь за прокормом в кишащих акулами водах, бегаю от толп, вопящих на незнакомом языке, – и все это происходит в причудливом староиспанском Пуэрто-Рико, где все тратят американские доллары, водят американские машины и рассиживаются вокруг рулеток, прикидываясь, что они в Касабланке. Одна часть городка выглядела как Тампа, а другая – как средневековый дурдом. Все, кого я встречал, вели себя так, словно только-только вернулись с решающей пробы на роль. И при этом мне платили смехотворное жалованье за то, чтобы я бродил по округе, вбирал в себя все происходящее и «выяснял, что тут вообще происходит».
Сначала мне показалось, что эта история похожа на классический детектив в лучших традициях жанра, вот только с действующим лицом другой профессии в главной роли. Все укладывалось в эту схему: образ героя-авантюриста, «крутого янки-журналиста», который приезжает на Карибские острова работать в захудалой местной газете, стилистика его речи, ленивое времяпрепровождение с неизменным стаканом рома со льдом... Так вот, штампы ставить вредно.
С каждой страницей градус серьезности все возрастал, заставляя внимательнее вчитываться в текст. Горькая сатира…даже нет, не сатира. Просто описание мира таким, каким видит его автор. А беспристрастности ему хватает, иногда даже странно видеть настолько трезвую оценку в повествовании от первого лица. Постоянные вечеринки с пьяными в стельку и теряющими человеческий облик богатыми туристами. Газета, уверенно движущаяся к закрытию из-за того, что редактор – бывший коммунист. Приезжие дельцы, которых ведут себя «как дрессированные свиньи» при виде фотоаппарата, ведь лицезрение своего портрета на страницах газеты – такая же необходимость, как и наличие как минимум одной яхты. И человек, который видел все это сотни раз, лишь в разных декорациях; наблюдатель, который регистрирует события, стараясь не классифицировать их и не клеить ярлыки. Главному герою всего лишь тридцать один год, а он уже опустошен, растерян и пресыщен. И его не покидают мысли, что жизненный подъем уже закончен, а ничего, стоящего внимания, он не достиг, да и не имеет ничего. «Независимо от того, как мне хотелось всех тех вещей, на покупку которых требовались деньги, какой-то дьявольский поток нес меня в противоположном направлении – к анархии, бедности и безумию. Таким образом рассеивалась дурманящая иллюзия, что человек может прожить достойную жизнь, не сдавая себя в наем в качестве Иуды».
Повествование очень гармонично. В нем чувствуется и одиночество Хэмингуэя, и лирика Конрада (который, кстати, и в самом тексте упоминается), и еще что-то своеобразное, исконно томпсоновское. В книге нет революционных открытий или потрясающих озарений, но она жизненна и правдива. Эта история не имеет логического завершения, несмотря на классически безукоризненное построение сюжета, она абсолютно и бесповоротно циклична. И безумно атмосферна. Белые дюны, пальмовые рощи, тростниковые крыши, любопытные аборигены, поля сахарного тростника, удушающая жара, много рома и неторопливое течение времени… «Не было никакой причины испытывать напряжение, но я тем не менее его испытывал – давление жаркого воздуха и проходящего времени – холостое напряжение, что накапливается в тех краях, где люди потеют все двадцать четыре часа в сутки».
Мне однозначно понравилась эта книга, особенно борьба напряжения и усталости, сквозящая в строках. Спасибо автору за иронию без юмора, отсутствие надежды и многочисленные «почти».
«Счастлива, – пробормотал я, пытаясь удержать это слово в уме. Но это было одно из тех слов, вроде Любви, значение которых я всегда не вполне понимал. Большинство людей, постоянно имеющих дело со словами, не слишком в них верят, и я не исключение. Особенно мало я верю в большие слова вроде Счастливый, Любимый, Честный и Сильный. Они слишком размыты и относительны, когда сравниваешь их с резкими, гадкими словечками вроде Подлый, Дешевый и Фальшивый. С этими словами я чувствую себя легко и свободно, ибо они тощие и запросто лепятся на место, а большие слова тяжелы – чтобы наверняка с ними сладить, нужен или священник, или кретин».
Книга прочитана в рамках книжного флешмоба, за рекомендацию спасибо Phanta!