Рецензия на книгу «Вспоминая моих несчастных шлюшек» — Ты узнаешь его из тысячи

«Вспоминая моих несчастных шлюшек» Габриэль Гарсиа Маркес

«В день, когда мне исполнилось девяносто лет, я решил сделать себе подарок — ночь сумасшедшей любви с юной девственницей».

На эту книгу можно купиться из одного лишь названия. Сразу представляются мемуары про разной степени блудливости женщин, с которыми у главного героя были какие-то отношения.

Но скромная фантазия читателя в очередной раз обманута. Эта повесть про любовь и про старость. Про несчастную любовь, которая делает старость юностью.

«Вспоминая моих несчастных шлюшек» — это история небогатого старика-журналиста, привыкшего за свою девяностолетнюю жизнь обращаться к продажной любви, к молоденькой четырнадцатилетней бедной-пребедной девочке-девственнице, которую он решил через хозяйку самого уважаемого в городе борделя подарить самому себе на юбилей. И закрутилось.

Хотя «закрутилось» — абсолютно чужеродное слово в контексте неспешности Маркеса. В этой узнаваемой неспешности и образности. Если когда-нибудь читал Маркеса, ты узнаешь его из тысячи. Даже без бесконечных предложений, которые никак не получается дочитать на одном вздохе (если ты не чемпион по задержке дыхания), и без муравьёв, поедающих младенцев.

Первая древнейшая профессия и вторая древнейшая профессия — и пусть такое сочетание столь часто встречалось в дешёвых детективах, у Маркеса само собой это выглядит ещё одной символичной чёрточкой.

«Вспоминая моих несчастных шлюшек», скорее всего, так и останется последним написанным произведением колумбийского писателя, ныне испытывающего проблемы с памятью. Маркес пережил два онкологических заболевания (рак лёгких и лимфому) перед изданием «Шлюшек», и поэтому последние страницы про тяжесть столетия и страх, что мечты так и останутся несбыточными, читаются с дополнительным подтекстом. Подозреваешь, что этот страх — страх самого Маркеса.

«Не дай себе умереть, не испытав этого чуда — спать с тем, кого любишь».

Западные критики не очень-то радушно приняли повесть. А некоторые, вроде известного писателя Кутзее, и вовсе упоминали в своих рецензиях страшный термин «педофилия». Остаётся лишь удивиться такой поспешности с использованием столь громких слов.