Рецензия на книгу «Зависть»

«Зависть» Юрий Олеша

«Меня не любят вещи. Мебель норовит подставить мне ножку. Какой-то лакированный угол однажды буквально укусил меня. С одеялом у меня всегда сложные взаимоотношения. Суп, поданный мне, никогда не остывает. Если какая-нибудь дрянь - монета или запонка падает со стола, то обычно закатывается она под трудно отодвигаемую мебель. Я ползаю по полу и, поднимая голову, вижу, как буфет смеется».
Я влюбилась в автора после этого абзаца. Смеющийся буфет до сих пор стоит перед глазами и мешает сосредоточиться. Даже сейчас меня переполняют эмоции, восхитительное послевкусие от безупречной прозы, поэтому прошу прощения за обилие цитат, сумбурность изложения и небольшое раскрытие сюжета. Отдельно хочу сказать огромное спасибо Lanab, за то, что в Дуэли она предложила рассказ Юрия Олеши. Ведь именно благодаря этому я познакомилась с великолепной книгой.
Первое, что обращает на себя внимание, - это невероятная красота языка. Произведение представляется полотном тончайшего шелка, расписанным вручную. И под пером автора расцветают диковинные узоры и символы: ваза, напоминающая фламинго; индустриализация кухонь; «меч питательное выражение» лиц; сновиденческая плоть мыслей; смеющееся лицо - румяный горшок; клавиатура воды; засасывающая почва одеяла; взмахивающая бровями тень… список можно продолжать и продолжать. Давно я не читала такого чудесного, напевного, сказочного и образного текста. Это настоящие стихи в прозе, их хочется заучить, запомнить навсегда, чтобы повторять бессонными ночами.
Повествование неровное, местами сюрреалистичное, прерывистое как пунктирная линия, но в этих прыжках сквозь пустоту со временем находишь особую прелесть. В основной сюжет гармонично вплетаются наблюдения, отрывочные мысли и рассуждения автора. Наиболее явную идею произведения можно обозначить как борьбу между старым и новым мирами: миром чувств и миром разума. Для меня главным героем книги стал Иван Бабичев – проповедник нового времени, который хочет «встряхнуть сердце перегоревшей эпохи». Он уверен, что время чувств осталось в прошлом, и строит машину, чтобы наделить ее человеческими эмоциями и посмеяться над теми, кто верит в верховенство разума и науки. А еще он ищет людей, души которых еще не умерли, которые не превратили свои жизни в оду практичности и холодной преданности работе, даже если чувства их далеки от благородства, к примеру, переполнены завистью. В тексте вообще очень легко выделить «носителей» (некрасивое слово, но более точный термин в голову не приходит) определенных чувств: один герой олицетворяет собой одиночество, другая являет пример наивности, а вот третий пугает отсутствием каких-либо ощущений, душевным вакуумом. Но абсолютно все образы наполнены грустью, сожалением по упущенному времени и возможностям, по уходящему вдаль прекрасному времени.
«Летательные машины перестали быть похожими на птиц. Легкие, просвечивающие желтизной крылья заменились ластами… Летательная машина похожа теперь на тяжелую рыбу. Как быстро авиация стала промышленностью».
Лучший, я бы даже сказала, гениальный, отрывок – письмо Николая Кавалерова. Каждая фраза наполнена такой мощью, что кажется, будто слова поднимают над землей; это настоящий гимн борьбе с заурядностью, со всем внешним и поверхностным, с несправедливостью, с мелочностью окружающего мира: «А я воюю против вас: против обыкновеннейшего барина, эгоиста, сластолюбца, тупицы, уверенного в том, что все сойдет ему благополучно. Я воюю за брата вашего, за девушку, которая обманута вами, за нежность, за пафос, за личность, за имена, волнующие, как имя "Офелия", за все, что подавляете вы, замечательный человек». И пусть Николай во многом жестоко ошибался, монолог от этого не теряет ни капли своей искренности и силы.
Финал произведения неоднозначен, даже немного скомкан. В одной из частей повествования рассказчик привел пример перегоревшей лампочки, которая после встряхивания еще какое-то время будет светиться. Так вот главные герои этой повести похожи на такие лампочки: они ожили на некоторое время, вспыхнули неестественным, лихорадочным светом, но в конце бесповоротно погасли. На смену всем страстям пришло самое ужасное и холодное человеческое чувство: равнодушие.
«- Хотя бы взять и сделать так: покончить с собой. Самоубийство без всякой причины. Из озорства. Чтобы показать, что каждый имеет право распоряжаться собой. Даже теперь. Повеситься у вас под подъездом.
- Повесьтесь лучше под подъездом ВСНХ,- на Варварской площади, ныне Ногина. Там громадная арка. Видали? Там получится эффектно».
Книга прочитана в рамках мини-флешмоба «Первооткрыватель».